«Он был лучшим командиром Новороссии, прагматиком и бойцом», — военкор Дубовой о Мотороле (ФОТО)

«Он был лучшим командиром Новороссии, прагматиком и бойцом», — военкор Дубовой о Мотороле (ФОТО) | Русская весна

Ровно год назад был убит русский герой, лучший командир Новороссии, Арсен Павлов. Моторола…

Сокрушаться, произносить дежурно-страдальческие речи «ушёл не вовремя, до срока», «он столько ещё мог бы сделать» — нельзя, грешно.

Он — в отличие от сотен миллионов человекообразных, родившихся только затем, чтобы безвестно сгинуть, — своё земное предназначение исполнил.

«Широк человек, я бы сузил», — эта формула великого Достоевского, вложенная им в уста героя «Братьев Карамазовых», в юности вызывала у меня протест и раздражение, ибо вокруг наблюдалась сплошь серая масса, сновали толпы одномерных человекоподобных, о коих можно было сказать лишь одно: «Узок человек, я бы расширил…»

Мало встречал я в своей жизни тех, о ком с восхищением и неизбывной благодарностью могу сказать: «Широк человек! Никаких для него нет преград!» Один из них — Арсен.

Почему он так хотел воевать?

Ответ обывателя ущербно-примитивен: жажда острых ощущений, стремление почувствовать себя сверхчеловеком, убивать безнаказанно, купаться в лучах славы…

Моторола — подлинный пассионарий, человек длинной воли, с внутренней энергией, перехлестывающей через все психологические и социальные плотины, выросший в бедной семье в лихие, сгубившие миллионы русских людей годы ельцинщины, мог стать антигероем. Но всем существом своим он воспротивился окружающему беснованию, он знал: предназначение его иное — героическое.

В лихие и пустые 90-е Эдуард Лимонов писал: «Наше общество ничего не может предложить молодежи, кроме мрачных обязанностей мента, солдата, пьяного веселья молодого рабочего или мрачной жизни заключенного…»

Эту оценку, не будучи знакомым с творчеством Эдуарда Вениаминовича, в разговоре Моторола воспроизвёл почти дословно. Неправедных богатеев, криминалов, одержимых потребительством крыс в человечьем обличье он свирепо презирал.

Наделённый природным умом и редчайшим в наше время нравственным чутьём он научился себя контролировать, направлять энергию на благо окружающих. Ему было открыто: каждый из нас создан из утрат и несбывшихся надежд, обрести в земной юдоли можно лишь право на героическую смерть и светлую память потомков.

У него был только один способ заслужить такое право, остаться в памяти народа — стать прославленным воином, и он стал им.

Политики он чурался. На вопрос, каким видит политическое и социально-экономическое устройство Новороссии, отвечал: «Не вникаю. Как народ решит. Главное — чтобы все русские жили в одном большом государстве и не было такого социального неравенства, как сейчас».

Не был Моторола ни романтиком-идеалистом (в отличие от большинства ополченцев первой волны), ни простоватым батяней-комбатом, каким его выставляли публике федеральные СМИ.

Был он в хорошем смысле прагматиком, бойцом, задавшимся целью стать первым во всём, а это предполагало воинскую карьеру и медийную поддержку.

Недалёкие соратники и откровенные завистники упрекали его в стремлении к саморекламе и пиару, чуть ли не в звёздной болезни. А командир использовал свою, победами заслуженную славу как инструмент и только. В отличие от расплодившихся ныне виртуальных героев он за известность и любовь народа платил собственной кровью.

По опыту чеченской кампании он знал: чем известнее подразделение — тем больше страха испытывает противник, а это значит, что победы можно достичь с меньшими потерями. Чем выше звание и влияние — тем легче решать проблемы снабжения, вооружения, обучения своих бойцов и больше пользы можно принести им и обществу в целом.

Моторола единственный в моей жизни человек, который полностью соответствовал формуле идеального руководителя, был тем, кто при минимуме противоречивой информации в меняющихся обстоятельствах любой степени сложности способен в кратчайший срок дать поведенческий максимум — руководство к действию для себя и подчинённых, обеспечивающее достижение цели.

Рассчитывая умалить славу лучшего, непобедимого командира Новороссии, убили его подло, не в открытом сражении. Они просчитались: убить можно только того, кто не жил в высшем смысле. А командир, оставшись в нашей памяти, продолжает воевать.

Читайте также: ООН открывает тайны обстрелов Донбасса

С войны возвращаются только трусы да мёртвые. Живые навсегда остаются в бою, их — живых — всегда слишком мало, чтобы возвращаться, они не могут бросить тех, кто снова и снова должен идти в атаку.

За Новую Россию. Во всех смыслах Новую и Великую. За страну, в которой у каждого должно быть и будет великое будущее.

Геннадий Дубовой, специально для «Русской Весны»

Количество просмотров: 13 402

«Русская весна» – Экономика