Как готовился штурм Донецкой ОГА: командир ополчения ДНР рассказал подробности (ФОТО)

Как готовился штурм Донецкой ОГА: командир ополчения ДНР рассказал подробности (ФОТО) | Русская весна

Сегодня мы публикуем воспоминания активного участника «Русской весны» на Донбассе Михаила Верина, который стал одним из лидеров протеста и участвовал в захвате 6 апреля здания Донецкой ОГА.

Верин, гражданин России, попал в круговерть тех событий случайно, только благодаря тому, что его жена была дончанкой. Сам он до всех драматических событий 2014 года проживал в Москве, занимался предпринимательством — фастфудами. В Донецк вместе с женой решили съездить в феврале 2014, чтобы навестить тёщу. Хотели проверить, как обстановка в Донбассе, и, возможно, забрать маму супруги в Россию, если им покажется, что ей в Донецке находиться рискованно.

Пересекали границу в районе таможенного поста «Амвросиевка». Уже в феврале 2014 года таможенники с подозрением отнеслись к его въезду на Украину, так как на тот момент было указание из Киева по ограничению въезда для граждан из РФ.

Пускать сначала Верина не хотели, удалось въехать только потому, что брак у них с женой был официальный и зарегистрирован годом ранее. Уже находясь в Донецке, в первый выходной день он поехал на площадь Ленина, чтобы посмотреть, как проходят митинги. В результате втянулся. Стал там появляться все чаще и чаще. Пока теща готовилась к отъезду, Михаил стал активным участником акций протеста, да так, что отъезд в Россию пришлось отложить.

В итоге, когда началась война в Донбассе, он стал одним из командиров ополчения, создав Русскую Православную армию. Входил в Совет командиров. Его позывной «Михаил Пятый». В настоящий момент он является заместителем руководителя аппарата Союза добровольцев Донбасса.

Верин рассказал, как начинался протест в Донецке и свидетелем каких событий он был.

— Как началась «Русская весна» в Донбассе? Почему и как вы приняли в ней участие?

— Обстановка на площади Ленина — центральной площади Донецка — меня впечатлила. Люди по очереди выходили на сцену и выражали свое несогласие с политикой Киева, они были возмущены переменами к худшему и не хотели новой майданной власти у себя дома.

Основные возмущения сводились к тому, что Донбасс преимущественно русский и навязывание политики Киева и киевского олигархата им не нравилось. Кстати, по моему убеждению, посыл донбассовцев мало чем отличался, по сути, от майдановских лозунгов. Но помимо «Нет олигархам!» звучало еще и «Нет искусственной украинизации русского населения Донбасса!» и т. д.

Уже в феврале был арестован Павел Губарев, первый лидер донецких митингующих. После его ареста движение возглавил его зам — Роберт Доня. Сейчас он живет в Донецке и занимается предпринимательской деятельностью.

Я с первых дней быстро нашел с ним общий язык. Роберт чувствовал ситуацию и не боялся с трибуны заявить о намерениях поднимать и дальше людей для противодействия новой киевской власти.

Дома с женой определились, что задержимся в Донецке еще на неопределенное время, так как я захотел принять участие в акциях протеста.

— Первого марта в Донецке был поднят российский флаг, а 7 апреля провозглашена республика. Расскажите, как в этот промежуток времени развивались события?

— Флаг Российской Федерации в Донецке подняли не в марте, а в феврале, еще во время объявления Павла Губарева народным губернатором Донецкой области. После его ареста, который произошел 6 марта 2014 года, большая часть митингующих просто ушла в подполье. На площади Ленина появлялся только Роберт Доня и еще несколько человек, я был в этой группе его правой рукой.

Мы с Робертом сразу определились, что митингами будет заниматься он, а я буду собирать вокруг себя актив. Тут и началась основная моя работа, я организовал несколько мобильных групп на машинах и поставил им задачу объезжать поселки и пригороды Донецка в поисках лидеров из местного населения. Сам тоже ездил.

Примерно в середине марта мы установили первый на Донбассе блокпост, который находился в Старобешевском районе. Уже через неделю по Донецкой области их было около двадцати. Тогда стало проще поддерживать коммуникацию. Мы просто объезжали все блокпосты и обменивались телефонами для связи.

Работа была проведена огромная. К концу марта на связи уже были Красноармейский район, Селидово, Волноваха, Донецк все районы, Угледар, Константиновка и другие. Мы понимали, что актива в принципе хватает на один хороший бой.

— Как вы воевали с СБУ и донецкой милицией?

— СБУ с первых дней внедряла в наши ряды своих информаторов. Это было нам ясно как божий день. Нам звонили непонятные люди, кто-то угрожал, кто-то предупреждал.

Мы из-за активной работы СБУ решили не оповещать никого о своих планах, а просто немного направлять протест. Мы делали блокпост и тут же всем говорили через радио «ЗЕЛЛО»: посмотрите, в Старобешево ребята сделали блокпост, а мы что сидим? Ну и через день-два таких блокпостов становилось уже 5 или 10.

Или, например, начинали говорить: в Селидово в сопротивление вступило уже 200 человек, и все понимали, что надо срочно заниматься списками актива, на который можно рассчитывать.

Также делалось оповещение, что на таком-то блокпосту будет проходить совещание, на этом совещании нашего актива ни одного человека, зато всех новеньких мониторили. Если человек не местный, то его сразу узнавали. С милицией воевать не приходилось, так как они не оказывали никакого сопротивления.

— Было ли украинское сопротивление со стороны украинских активистов в Донецке?

— Да, такие случаи были. Донецкие ультрас и праворадикалы нападали на отдельных активистов, которые приходили к палаточному городку на площадь Ленина. Но мы знали, что такое может быть и основные фигуры скрывались и без надобности не появлялись в публичных местах.

— Как захватили 6 апреля Донецкую ОГА и как провозгласили республику?

— Весь март мы собирали информацию об активных членах сопротивления и их количестве. По выходным проходили митинги. Но митинги начинали «стухать». Всё меньше флагов, меньше людей. В среду 2 апреля мы решили провести совещание на тему дальнейших действий.

Я приехал в Бердянск, в съемную квартиру, где на тот момент находился Роберт. Мы всю ночь работали над планом действий по организации захвата обладминистрации. Были определены роли — кто чем займется. План был прост: митинг, штурмовая группа, группа связи, группа на машинах, даже группа, которая в случае задержания наших ребят отбивала бы их с автозаков.

Утром 3 апреля я вернулся в Донецк и начал подготовку. Но утром 4 апреля вышла новость о том, что Роберт Доня задержан именно на той квартире, где мы с ним встречались.

Настроение было ужасное — всё готово, ресурсы все есть, но что делать дальше? Тут лично для меня был момент истины — я, гражданин России, тут, в Донецке, мне-то это вообще зачем?

Я приехал домой, и мы решили с женой, что в воскресенье будем уезжать из Донецка. А вечером у меня телефон просто разрывался от звонков, я остался единственным координатором.

Тогда я предложил всем, кто держал с нами связь, прибыть в Старобешевский район, где был у нас основной блокпост, и там мы провели совещание, на котором было решено, что в субботу 5 апреля мы выходим на площадь Ленина, чтобы определить сколько человек вообще сейчас на митинге будет присутствовать без учета наших, и если поддержка народа будет достаточная, то в воскресенье идем на штурм.

В субботу пришло много народу, и ответ нам был ясен. Утром в воскресенье 6 апреля, по плану, который мы разрабатывали еще с Робертом, сделали перекличку, все на своих местах. С трибуны после митинга объявляют, что теперь все идем на СБУ, и масса людей, растянув ленту, двинулась.

Мы быстро встали во главу колонны и уже на повороте с центральной улицы Донецка — Артема на бульвар Шевченко, то есть прямо к зданию ОГА начали разворачивать митингующих.

В этой суматохе никто ничего не понимал, но спорить не стали и повернули, спасибо ленте, тут по принципу куда голова туда и хвост. Когда приблизились к зданию ОГА, штурмовая группа остановилась и стала дожидаться, когда подтянется хвост.

Когда плотность митинга возросла за счет прибывающих, штурмовая группа просто стала выдергивать одного «беркутовца» за другим, при этом забирая у них щиты и обмундирование.

Через 15 минут первого натиска, ребята из «Беркута» вежливо нас пропустили. Правда, еще был заход с правого фланга — взлом заднего двора, выбитые окна и штурм самого здания, но это уже детали.

— Как вы восприняли новость, что 12 апреля — через 5 дней после провозглашения ДНР — Стрелков захватил Славянск?

— Честно скажу, восприняли отлично, но нам поначалу не показалась эта новость какой-то особенной, так как в те дни по всей Украине день через день захватывались администрации, и мы просто понимали, что всё идет как надо.

Спустя некоторое время у меня сложилось стойкое убеждение, что и Стрелков, и много других событий просто не произошло бы, не сделай мы ту работу по захвату Донецкой ОГА.

Тут надо отдать должное многим, ведь и захват Дома профсоюзов в Одессе люди делали с оглядкой на Донбасс. Все события так стремительно разворачивались, что мы не успевали даже понять, что делать дальше. Стрелкову благодарен, что благодаря тому, что он взял первый вооруженный удар на себя, мы смогли из простых митингующих сделать первое боевое сопротивление Донецка.

— Как ты с ним познакомился? Как взаимодействовал?

— Я приехал в Славянск, когда он был уже в окружении. Местные ребята еще прорывались туда окольными путями. Когда я пришел к нему, первое, что я сказал, что представляю донецких ополченцев, и мы понимаем, что то, что сейчас происходит в Славянске, вскоре произойдет и в Донецке. Я хотел, чтобы он помог нам вооружиться, рассчитывал, что может у них есть хоть какое-то количество оружия.

Но, к сожалению, мы уехали пустые. Спустя время понимаю, что всё произошло так, как надо. Мы не получили оружие, но получили стимул к его поискам.

Так уже в Донецке стали происходить столкновения с вооруженными группами из Киева, которых к тому времени туда наехало очень много. В столице ДНР распотрошили несколько оружейных магазинов, местные охотники помогли с ружьями, ЧОПы разоружались нами на раз. За неделю такой работы мы смогли вооружить уже около сотни человек.

— Известно, что после провозглашения республики сразу же началась подготовка в референдуму. Как она проходила?

— Референдум, как и законотворчество, меня интересовало мало. К этой задаче привлекли сами себя многие граждане Донецкой области. Я не дончанин, но люди и земля мне стали родными.

Во время референдума я взял на себя роль обеспечения безопасности. Выбрал район, поставил людей. Не спали почти трое суток. Потом эти мешки с бюллетенями везли в ОГА. Ужас, вспоминать не хочу. Прошло, и слава Богу. То, что поддержка будет большая, я и так понимал.

Я на Донбассе понял, что народ и люди — это главное. И люди свой выбор сделали, а я просто им помогал. Тем более, что люди настоящие, русские.

Читайте также: ВСУ за несколько недель разобьют войска ДНР и ЛНР, — Турчинов

Александр Чаленко, специально для «Русской Весны»

Количество просмотров: 8 446

Аналитика/Мнения