Юрий Мильнер: «Этот проект всегда был такой Золушкой»

Инвестор Юрий Мильнер потратит $100 млн на поиски разумной жизни во Вселенной. «Идеологическим лидером» проекта стал физик Стивен Хокинг. В интервью РБК Мильнер рассказал о подробностях поиска внеземных цивилизаций

«Этот проект всегда был такой Золушкой»

— В чем суть проекта?

— Это самый масштабный проект за всю историю по поиску внеземных цивилизаций. Его масштаб — $100 млн за 10 лет. Технически он организован так: мы подписали договоры по использованию самых крупных радиотелескопов в мире, в частности телескопа Green Bank в Америке и телескопа Parkes в Австралии. Это самые крупные телескопы, которые есть в нашем распоряжении сейчас, я имею в виду в нашей цивилизации.

Эти телескопы будут подсоединены к программному обеспечению и серверам, которые специально для этого разработаны и разрабатываются. Он позволят обрабатывать сигнал со скоростью, которая на несколько порядков будет превышать все предыдущие проекты такого рода. Это будет означать, что мы в течение дня будем обрабатывать такое же количество информации, как раньше в течение года. Самая первая попытка услышать сигнал была в 1960 году. Ее сделал человек по имени Фрэнк Дрейк. Он же является одним из лидеров этого проекта сейчас.

— То есть, если я правильно понимаю, речь идет о возрождении проекта SETI?

— Совершенно верно, о возрождении и выводе его на принципиально новый уровень. Этот проект имел бурную историю, там одно время было государственное финансирование, потом оно исчезло, потом возникли частные инвесторы — в основном из Силиконов​ой Долины. Такие, как [Уильям] Хьюлетт, [Дэйв] Пэкард, Пол Аллен. Но за последнее время это все сошло на нет, как в государственном, так и в частном контексте.

— Кто сейчас будут финансировать этот проект?

— Деньги будет выделяться через Breakthrough Prize Foundation [фонд с участием Мильнера, выдающий премии в области науки]. Но на данном этапе финансирование только мое.

— $100 млн — это ваши деньги?

— Да.

— Говоря «на данном этапе», вы надеетесь, что какие-то люди к вам присоединятся?

— Возможно, но на ближайшие десять лет у меня личные обязательства, а дальше посмотрим. Я готов поддерживать этот проект и дальше, но он является открытым, какие-то люди могут присоединиться. Но от этого, я надеюсь, не будет зависеть будущее этого проекта, потому что этих ресурсов хватит на то, чтобы его драматически усилить по сравнению со всем, что было раньше.

Я бы не делал проект, если бы он не представлял собой нечто радикально новое. А радикально новых вещей здесь несколько. Во-первых, количество времени, которое мы арендуем на этих телескопах, оно никогда не использовалось в таком количестве для этого проекта. Этот проект всегда был такой Золушкой — его всегда задвигали в самый дальний угол, давали то час тут, то два часа там, на телескопах, я имею в виду. А у нас гарантированно будет значительное количество времени в течение пяти лет на каждом телескопе. Мы подписали долгосрочные контракты.

— Проект не предусматривает, например, строительство новых телескопов? Только использование уже действующих?

— Совершенно верно. Потому что на самом деле такие телескопы построены, они являются выдающимися инженерными сооружениями. Кроме того, уже и так строится некоторое количество новых телескопов. И по мере того, как эти новые телескопы будут вводиться в работу, мы будем стараться их тоже подключать.

— Насколько я понимаю, проект не предусматривает каких-то KPI, в зависимости от которых вы можете передумать давать деньги дальше?

— KPI никаких нет, сидим, ищем, улучшаем софт, улучшаем серверную часть, подключаем новые телескопы и продолжаем искать. Через 10 лет, если не найдем, мы с вами еще раз эту ситуацию обсудим и, может быть, еще на 10 лет пролонгируем.

— А кто будет писать и улучшать этот софт?

— У нас есть группа, самая сильная сейчас в мире по анализу подобной информации, в Беркли, Калифорния. Мы эту группу будем серьезно усиливать и давать ей больше возможности импровизировать в этой области. Софт у нас тоже open source, все желающие могут его ставить себе. И мы разработаем платформу, чтобы люди даже писали некие приложения для анализа этих данных.

Вообще проект является открытым, и это ключевое слово. Во-первых, он открыт с точки зрения присоединения других телескопов. Во-вторых, он открыт с точки зрения того, что все данные, которые мы получим в огромном количестве, мы сделаем открытыми не только для ученых, но и для любителей, хакеров, кого угодно. Открытость информации — это такой новый подход к науке, мне кажется. Потому что обычно люди пытаются все придержать, а мы будем все открывать.

— Кстати, как вы относитесь к тому самому сигналу «Вау»? Вы считаете, что это все-таки было что-то настоящее или все же случайный шум?

— Вы знаете, я читал все про этот сигнал, конечно, он многократно проверялся, он не был подтвержден, но, в числе прочего, его мы тоже будем проверять. Мы тоже будем смотреть на этот источник и пытаться увидеть, нет ли там чего-то интересного. Это является одним из объектов наших наблюдений. Будем пытаться его верифицировать.

«Мы фокусируемся на том, что называется разумной жизнью»

— Каково участие во всем этом Стивена Хокинга?

— Стивен Хокинг — это наш идеологический лидер. Он, к сожалению, не может как-то операционно в этом участвовать, но он является основным идеологом этого направления, и всех это очень вдохновляет. Всех, я имею в виду, кто будет этим заниматься с операционной точки зрения.

— В нескольких интервью Хокинг жаловался, что нет денег на такой замечательный, по его мнению, проект SETI, и говорил, что хорошо бы найти для него инвесторов. Это вас навело на мысль об участии?

— Детские мечты плюс его мысли плюс общение с большим количеством специалистов в этой области. Вообще, история начинается в 1961 году, когда Юрий Гагарин был первым человеком в космосе, а президент [Джон] Кеннеди объявил о начале программы «Аполлон». Кстати, наше объявление совпадает с датой высадки первых людей на Луну [20 июля 1969 года]. В том же году мне довелось случайно родиться и меня назвали Юрием в честь Юрия Гагарина. Это был первый сигнал мне, чтобы задуматься о космосе. Дальше я читал разные книжки и меня все больше интересовала тема не только космоса, но и жизни во Вселенной. Была такая книга Иосифа Шкловского «Вселенная. Разум. Жизнь». Я ее прочитал в относительно раннем возрасте, она на меня произвела значительное впечатление.

В том числе в связи с этим я потом стал физиком и какое-то время этим занимался. В 1987 году в Москве я впервые увидел Стивена Хокинга, который приехал читать лекции, и в следующий раз я с ним увиделся в 2012 году в Женеве, когда вручал премию Breakthrough Prize [научная премия, учрежденная при участии Юрия Мильнера].

…

— Из каких областей Вселенной будут вестись поиски сигналов?

— Что касается объектов, они распадаются на несколько категорий. Это 1 млн ближайших к Солнцу звезд, это центральная часть нашей Галактики, Млечный Путь, и это 100 ближайших галактик, начиная с Андромеды и так далее.

— Судя по вашим словам, на первое время программа действий уже есть, она подготовлена и согласована?

— Да, на первые 10 лет у нас есть полная ясность, чем надо заниматься. Мы же сейчас уже начинаем финансирование проекта, который называется Optical SETI. В принципе, возможны два типа сигналов, которые мы можем на текущем уровне технологий засечь: радиосигнал или оптический сигнал. Оптический сигнал — это должен быть некий мощный лазер, который кто-то наводит на нас, да? Оптический проект мы тоже одновременно объявляем, это другая обсерватория под названием Lick [расположена в Сан-Хосе, Калифорния], и там стоит современное оборудование по поиску именно лазерных сигналов, это тоже входит в проект. По мере того, как у людей будут появляться какие-то другие идеи — а мы предполагаем идеи тоже финансировать, — будет какое-то количество грантов на генерацию новых идей в этой области.

«Либо мы одни, и это супер, либо мы не одни, и это тоже супер»

— Тот же Стивен Хокинг говорил, что есть два способа налаживания контактов со внеземными цивилизациями — пытаться поймать чужие сигналы и посылать свои. Вторым вы не собираетесь заниматься?

— Кстати, Хокинг против второго подхода. Потому что это опасно, мы не знаем, кто там может его поймать. Мы в этом диалоге или споре не предполагаем участвовать, и сигналов посылать не планируем, но зато мы планируем сделать другую вещь. Мы объявим международный конкурс с призовым фондом в $1 млн тем людям, которые придумают самый лучший месседж, который можно было бы отправить.

— То есть на всякий случай пусть он будет?

— На всякий случай подготовим, а отправлять его или не отправлять — научное сообщество примерно пополам разделилось. Некоторые люди во главе с Хокингом говорят, что не надо, другие говорят: «Нет, давайте». А мы не хотим участвовать в этом споре, а просто хотим сказать: «Ок, вы там пока договаривайтесь, а мы тут подумаем, что, собственно, отправлять».

— Представим себе, что вам повезет, и мы поймаем сигнал, который можно будет верифицировать как посланный разумной цивилизацией. Что мы с ним будем делать в этом случае?

— Во-первых, я первым делом вам позвоню. Это будет такой интересный хедлайн, да?

— Для публики это будет шок, трепет или ужас, наверное, а для науки, для человечества?

— Для публики все вместе, наверное. Для меня этот вопрос носит такой философский, экзистенциальный характер, я бы сказал. Я считаю, что мы, как разумная цивилизация, должны искать обязательно ответ на этот вопрос. Найдем ли его мы, будет ли это сделано в течение ближайших 10 лет, 20 или 50, но мы не просто можем, но обязаны продолжать этот проект. Потому что любой ответ на этот вопрос является драматическим. Либо мы одни, и это, в общем, супер, либо мы не одни — и это тоже супер, но по-другому. Но не предпринимать усилий для того, чтобы получить ответ, — это не есть проявление высшего разума, я считаю.