Опухоль перерождается в рубец: российские онкологи научились вылечивать рак

Опухоль перерождается в рубец: российские онкологи научились вылечивать рак | Русская весна

В Москве в Национальном медицинском исследовательском центре онкологии имени Н. Н. Блохина успешно испытывают новейшую методику лечения рака прямой кишки.

Раньше практически любой пациент с таким диагнозом лишался органа и всю оставшуюся жизнь проводил с колостомой — искусственным отверстием в брюшной стенке, куда выводится толстая кишка, — и мешочком для сбора каловых масс.

Теперь даже в очень сложных случаях орган удается сохранить, и болезнь отступает на многие годы.

«Без пожизненной стомы»

«Мне в областном центре в Белгороде сказали: вам только операция и пожизненная стома, других вариантов нет. Я так испугалась, взяла выписку из истории болезни и без всякого направления поехала в Москву. Записалась на прием в центр Блохина, меня там сразу взяли в исследование, провели полностью все лечение, и я выздоровела.

Мне на следующий год уже группу (инвалидности, — прим. ред.) снимут. И в этом бы сняли, но боятся — у меня же все медицинские документы из Москвы», — 57-летняя Юлия Сазонова из небольшого городка Губкин Белгородской области едва сдерживает слезы. 

Она с благодарностью перечисляет имена врачей, которые ей помогли, рассказывает, как продолжала работать даже во время лечения и только в этом году вышла на пенсию. Но не от того, что сил уже нет, просто хочется больше времени уделять семье, а так бы еще работала и работала.

И шепотом, будто бы боясь сглазить, добавляет: «Все, я здоровый человек, без всякой пожизненной стомы. Представляете?»

Юлии Сазоновой повезло, она оказалась одной из первых пациенток, включенных в масштабное международное исследование, которое уже седьмой год идет в 40 крупнейших онкоклиниках мира. Россия в этом эксперименте представлена командой Национального медицинского исследовательского центра онкологии имени Н.Н. Блохина.

«Сначала мы облучаем опухоль и окружающие зоны. Но затрагиваем только то, что надо, — скажем, кости и мочевой пузырь сюда не попадают, а значит, и каких-то связанных с этим болезней в будущем не возникнет. Затем несколько курсов химиотерапии.

Мы наблюдаем за опухолью и ждем, не оперируем. Даже если через 12 недель опухоль значительно уменьшилась, но не исчезла, мы не станем оперировать. Дадим пациенту еще два курса химиотерапии.

В результате клетки опухоли перерождаются в фиброзную ткань, которую мы удаляем посредством трансанальной (через задний проход) эндомикрохирургии. Орган сохранен, никакой колостомы», — рассказывает заведующий проктологическим отделением НИИ клинической онкологии имени Н.Н. Трапезникова НМИЦ онкологии имени Н.Н. Блохина Заман Мамедли, возглавивший эксперимент с российской стороны.

После такой операции не остается даже шрамов. В брюшную полость пациента через особые аппараты вводятся специальные инструменты-манипуляторы. Ими управляет хирург, наблюдающий за своей работой на мониторе.

Риск осложнений минимален, восстановление происходит быстро.

«Тогда это вызвало шок» 

В 2010 году Заман Мамедли на международной конференции по онкологии услышал доклад бразильских ученых, предлагавших больных с диагнозом «рак прямой кишки» не оперировать сразу, а немного подождать — если опухоль хорошо отвечала на химиолучевую терапию. В этом случае при правильно подобранном лечении злокачественное новообразование может просто исчезнуть, утверждали исследователи.

«Тогда это вызвало шок. Все посмеялись, поскольку представить, что больного с аденокарциномой прямой кишки можно не оперировать, было невозможно.

Но некоторых специалистов данные бразильцев заинтересовали. И уже через год на другом международном конгрессе мы с коллегами из двух десятков стран решили объединить усилия и совместно вести больных.

Мы рассчитывали за короткий срок набрать достаточно пациентов, чтобы на основании результатов их лечения сделать обоснованный вывод, эффективна новая методика или нет», — продолжает Мамедли. 

За короткий срок не получилось — промежуточные результаты многолетней совместной работы опубликовали лишь в прошлом году. Но зато сразу в самом авторитетном медицинском научном журнале мира — The Lancet.

«Это большая статья, и на нее огромное количество ссылок. Там всего набрано около 1,6 тысячи пациентов, а анализ проведен по тысяче из них за первые пять лет программы. И сделан вывод, что в крупных центрах, где есть весь спектр исследований, подобная практика оправданна и безопасна», — заключает исследователь.

«Даже удалять ничего не пришлось» 

В той статье использовались данные 60 российских пациентов.

Более чем у 80 процентов из них хороший ответ на лечение. То есть раковые клетки полностью исчезли, а сама болезнь вот уже несколько лет не дает о себе знать.

Среди выздоровевших — 41-летняя Римма Меркулова из Новомосковска Тульской области.

«Жизнь-то в 40 лет только начинается. У меня двое детей — старшей 14, младшему четыре. Ну и, как у всех, — ипотеки, планы. А тут диагноз неутешительный. Помню, уже не холодно было, все в куртках ходили, когда мне сказали, что у меня рак.

Весна на улице, а мне страшно. В апреле я попала на прием в центр Блохина, и практически сразу меня в исследование взяли. В общей сложности у меня было шесть химиотерапий и полтора месяца — облучение. Физически это очень трудно, даже вспоминать не хочется.

Но оно того стоило, у меня очень хороший ответ. Опухоль просто исчезла, даже удалять ничего не пришлось», — вспоминает женщина. 

Она все же счастливое исключение из правила. У нее не обнаружили даже фиброзного рубца — соответственно, вырезать нечего.

«Без доказательств не бывает настоящей науки»

Лечение одного пациента занимает примерно полгода, точнее — 24 недели. За это время больной успевает пройти один длительный курс лучевой терапии и несколько сеансов химиотерапии. Все зависит от того, как злокачественная опухоль реагирует на лечение.

Если раковые клетки трансформируются в фиброзную ткань достаточно интенсивно, пациента на операционный стол не отправляют. А образовавшиеся на органе рубцы, теперь уже доброкачественные, впоследствии удаляют. Врач-патоморфолог Николай Козлов выносит заключение, насколько эффективно лечение и какова вероятность возвращения болезни.

«На МРТ рубцовая ткань без остаточной опухоли и такая же ткань с микроскопическими комплексами опухолевых клеток выглядят одинаково. Когда ко мне попадают уже удаленные ткани пациентов, перенесших химиолучевое лечение, только после микроскопического исследования я могу уверенно сказать, насколько был выражен лечебный эффект, является ли он полным или частичным.

Плюс бывает так, что крупная злокачественная опухоль после химиолучевого лечения резко уменьшилась и превратилась в маленькую язвочку на слизистой оболочке — это значит, что усилия лучевых терапевтов и химиотерапевтов произвели максимальный эффект. Однако когда берешь тотально на исследование удаленную ткань с остаточной язвой, то между полей рубцовой ткани порой обнаруживаются комплексы остаточной злокачественной опухоли.

То есть лечебный эффект неполный, и, следовательно, заболевание не может считаться полностью излеченным», — объясняет Козлов. По его оценкам, примерно в четверти случаев клетки опухоли полностью гибнут в результате лечения и замещаются рубцовой тканью, которую тоже необходимо удалить.

«К сожалению, не все пациенты одинаково отвечают на нашу методику. Сейчас мы не можем сказать, почему у одних больных опухоль исчезает, а у других вообще не реагирует на лучевую терапию.

Предугадать, какой будет ответ в каждом конкретном случае, нельзя. Но чтобы понять все это, мы и формируем сейчас огромную международную базу», — добавляет Заман Мамедли.

Речь идет о International Watch & Wait Database (IWWD) — базе данных, куда со всего мира стекаются сведения о пациентах, чье лечение проходит по новой методике. Российские онкологи отправляют туда свои результаты раз в полгода. Исследование идет седьмой год, чтобы оценить эффективность методики, нужно собирать данные как минимум десять лет.

«Вот посмотрите, я тут специально для ребят из нашей команды написал „26 сентября” и восклицательный знак поставил. Это дата, когда мы вносим наши результаты в IWWB. Зарубежные коллеги вводят свои данные.

В итоге мы надеемся получить огромную выборку пациентов со всего мира, чтобы не осталось сомнений в эффективности методики. Мы, конечно, уже сейчас видим, что она работает, но доказательная база необходима. Без этого не бывает настоящей науки», — Мамедли показывает на белую маркерную доску с пометкой: 26.09.

Доска висит на стене довольно узкого коридора, по которому без конца носятся врачи и медсестры. К Мамедли несколько раз обращаются, он извиняется и говорит, что ему уже пора на операцию. Ее результаты тоже попадут в ту самую международную базу, а история болезни пациента, возможно, послужит еще одним аргументов в пользу новой методики.

Читайте также: Украина закроет небо над Чёрным морем

Альфия Еникеева

Количество просмотров: 17 600



b4a8f662eb47b5d8