Семенченко лично виновен в катастрофе «Иловайского котла» — советник Порошенко (интервью)

Семенченко лично виновен в катастрофе «Иловайского котла» — советник Порошенко (интервью) | Русская весна

Недавно президент Украины Порошенко назначил своим советником Юрия Бирюкова. Полгода назад Бирюков уволился с работы и начал помогать украинской армии. За шесть месяцев его волонтерская сеть «Крылья Феникса» оказала помощь Вооруженным силам Украины на общую сумму более 50 миллионов гривен, покупая снаряжение, автомобили, технику и даже самолеты. 

Бирюков и раньше не стеснялся критиковать Министерство обороны, а теперь — и подавно. Но жесткий он только с врагами. Со своими, бойцами и их родней, он внимательный и заботливый.

До начала интервью Юрий Бирюков еще кого-то консультирует по поводу квартиры для жены погибшего бойца Трофима. Как оказывается, фонд «Крылья Феникса» купил жилье его вдове. И это не первый раз, когда фонд решает квартирный вопрос семей погибших героев.

О таких случаях, как правило, «Крылья Феникса» не пишут — они публикуют не более 30% из того, что делают. «Если писать больше, то тогда надо писать круглосуточно — о том, сколько тонн, километров, танков», — шутит Юрий.

ЕСЛИ Я НАЧНУ ПИСАТЬ В ФЕЙСБУКЕ ТАК ЖЕ, КАК СЕМЕНЧЕНКО — ТО НАМ И ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ ДАДУТ

— Насколько реальное положение дел в АТО отличается от того, что мы знаем?

— Я новости не читаю, я бы с ума сошел. То, что я вижу в ленте ФБ, в принципе соответствует действительности.

Скрыть информацию о том, что происходит в АТО, крайне сложно. Ну как ее скрыть, если стоило Семенченко вляпаться по собственной инициативе в Иловайский котел, так об этом пищит весь интернет?

У солдат есть смартфоны, интернет, телефоны. Стоит чему-то произойти, как у нас мамы вечно куда-то выбегают что-либо перекрывать.

— Публичность рождает подозрения о том, что не все, кто видится нам героями, по факту героями являются.

— Героем на ровном месте не стать. Батальон же по факту существует, он же выполняет задачи. У меня просто к самим эти батальонам специфическое отношение, ревнивое.

Я считаю, что это бред, когда батальонам, находящимся в подчинении МВД, должны давать танки. При этом бригаде ВДВ, которая представляет самые настоящие Вооруженные силы, танки не дают. Ну, если я начну писать в фейсбуке так же, как Семенченко — то нам и ядерное оружие дадут. Поверьте, это несложный процесс — организовать выход матерей под администрацию президента.

— Иловайскому котлу повредила публичность?

— Иловайский котел — это рядовая военная проблема: часть солдат попали в окружение. Сотни погибших — это результат идиотского пиара и вот этих «договоренностей» о коридорах выхода. Нужно было сразу в фейсбуке писать точные координаты, чтобы не утруждать артиллеристов РФ.

Любой учебник военного дела гласит: попал в окружение — выходи тихо, малыми группами. Те, кто тихо малыми группами выходил — вышли. А мы конечно, на весь белый свет раструбили, что в 10:00 колонна начинает движение.

— Как вы думаете, за такие просчеты надо сажать сейчас, или ждать окончания войны? Вообще, какова вероятность того, что виновных привлекут к ответственности?

— Я думаю, что вообще никого не посадят. У нас что, трогают священных коров нынешнего политикума за расстрел на Институтской? Или только старая власть виновата в том, что во время февральских событий больше сотни человек погибло? Где эти хваленые сотни Самообороны, которых весь январь и февраль тренировали, что ж их не обучили, что под обстрелом надо рассредоточиваться?

— Вы этот вопрос зададите Петру Порошенко при следующей встрече?

— Этот вопрос скорее к Парубию. Это же он у нас руководил самообороной Майдана.

Безотносительно к Майдану: на мой взгляд, создание добровольческих батальонов — это стратегическая ошибка изначально. Она была сделана из-за паники. Потому что в Вооружённых силах Украины отсутствовали нормально укомплектованные бригады. 

В батальоны территориальной обороны набирали необученных резервистов, которые оказались по факту без командования и без штабной культуры — а это самое главное. Вот пришел командир добровольческого батальона, он классный пенсионер-отставник. А штаб его с ним сработался? Его приказы понимают?

Штабная культура в любой армейской бригаде формируется годами.
 
У НАС ВООБЩЕ В АТО СТРУКТУРА КОМАНДОВАНИЯ — УНИКАЛЬНЫЙ, МУЧИТЕЛЬНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ

— Оставим пока добровольческие батальоны. Кого нужно судить за Иловайский котел?

— За Иловайский котел судить нужно Муженко, в первую очередь.

— Вам сейчас безопасно такие слова говорить?

— Мне всегда было опасно говорить, но я ненавижу тупых генералов. Их тупость приводит к гибели пацанов.

— У нас есть инструменты для привлечения к ответственности?

— Инструментов нет. Я думаю, сделают кого-то козлом отпущения. Помните историю с ракетным обстрелом под Зеленопольем? Сделали козлом отпущения моего комбрига 79-й бригады, который там вообще никаким боком не участвовал.

Да, там погибло много народу, поэтому нужно было сделать кого-то крайним. Я два месяца добивался, чтобы его вернули на командование бригадой. Его вернули. И в первом же бою он получает ранение. Сейчас лежит здесь в Киеве в госпитале: рука, бок, легкое.

— Давайте вернемся опять к добровольческим батальонам. Есть эффективные батальоны. Они проходят подготовку, тот же «Днепр» или «Азов».

— Вы прям по больному. Контр-пример — 3 батальон 79-й бригады «Феникс». Туда берут всех, и не служивших. Но командование батальона — это офицеры 79-й бригады, которые знают пути коммуникации друг с другом внутри бригады. Вот та самая штабная культура, про которую я говорю. Там понятно, кто зам. по технике, кто зам. по тылу, куда звонить по связи, как общаться друг с другом, на каком языке, и какой мат какую команду означает.

Это мелочи, но они в условиях оперативного принятия решений, могут стать ключевыми.

Поэтому в добровольческом батальоне «Феникс», где командуют офицеры 79-й бригады, управляемость батальонам и выживаемость будет лучше.

Проблема добровольческих батальонов — во-первых, они в основном подчиняются другому министерству. Например, батальон, который подчиняется Министерству обороны — это 24-й батальон территориальной обороны «Айдар». Все остальные известные батальоны — это все Министерство внутренних дел.

— Если бы добровольческие батальоны подчинялись Министерству обороны, они были бы эффективнее?

— У нас вообще в АТО структура командования — уникальный, мучительный эксперимент.

У нас есть командование армейскими подразделениями, которые вообще ничего не могут принять. Есть командование сектором, которое тоже ни о чем не думает, потому что есть командование АТО, которое существует параллельно с Генеральным штабом.

И в случае чего, они валят все друг на друга.

— Волонтеры рассказывают такие случаи, что им звонят с передовой бригады, попавшие в засаду, и просят помощи. И вот начинают звонить в штаб или в соседние бригады и организовывают помощь. Это вообще возможно?

— Я много раз слышал такие истории. Но подтверждение в штабе АТО о том, что там чего-то не знали, я не встречал ни разу. Когда 79-я бригада попала в окружение, мне тоже мамы и папы звонили, что пацаны не могут дозвониться до штаба АТО.

Извините, а какого хрена они вообще туда звонят? Есть рации. Есть военная связь — она плохо работает, но она существует, и сколько раз я со своей стороны не выходил на штаб АТО, они все знали.

Граждане почему-то считают, что нужно, чтобы каждый генерал лично каждому солдату отзвонился на мобильный телефон! Вот эта вот «социализация нашей армии» — это все запретить нужно. Потому что потом лупят артиллерией по мобильным телефонам.

Особенно мне нравится истерика: «Такая-то бригада, у них сбежало командование, они не знают, что делать». Это как раз касается в основном добровольческих батальонов.

В армии такая постановка вопроса в принципе отсутствует. Сбежал командир — есть зам командира, сбежал зам командира — есть старший офицер. Убили старшего офицера, есть следующий офицер. Это автоматически происходит. Там никто не паникует.

— В добровольческих батальонах тоже есть командиры, ротные и остальная иерархия…

— Технически да, но они не умеют этим пользоваться. Потому что половина из них не понимает, что такое Устав. Как бы мы ни смеялись над тем, что нас в армии заставляли учить наизусть Устав, ходить строем — это все нужно. Вот сколько я командиров спрашивал, они все говорят, что ходить строем в ногу — это один из элементов боевого слаживания. Они должны уметь чувствовать плечо товарища и знать, кто у них взводный, кто у них ротный.

— Тем не менее, строевая подготовка мало спасает, когда речь идет о некомпетентных решениях на уровне командования.

— Я как-то общался с немецким изданием. Девушка меня спрашивает: «Что надо сделать с командованием?». Я говорю: «Расстрелять». Она говорит: «Это не демократично». Я говорю: «Расстрелять через одного».

За полгода общения с генералитетом, я искренне зауважал одного генерала. Он боевой генерал и никогда не пойдет в штаб. Позывной Сумрак. Это очень серьезный генерал. Он воюет на передовой. Уникальнейший офицер, таких единицы.

— То есть, они — не профессионалы? Или в том, что среди них есть много предателей?

— Да они лейтенантами учились вместе с текущими генералами российской армии. Они всю жизнь, сколько служили, дружили. Они ж — один выпуск. Их в этом сложно обвинять. Так сложилось. Вспомним печальную историю Березовского, который был командующим флотом ровно сутки.

То, что у нас практически все генералы получили генеральские погоны за взятку — это не тайна. Сумма взятки — 50–100 тысяч долларов. А господину Березовскому, как мне рассказывал один из действующих офицеров военно-морских сил, деньги «на звезды» одолжили друзья из России. С точки зрения разведки, это вербовка.

НЕ ПОЯВИЛИСЬ БЫ ДОБРОВОЛЬЧЕСКИЕ БАТАЛЬОНЫ В МАРТЕ, БЫЛО БЫ ПРИНЯТО РЕШЕНИЕ ОБ УВЕЛИЧЕНИИ ШТАТА АРМИИ

— И все-таки, несмотря на все осложняющие обстоятельства, армия воюет. На ваш взгляд, за счет чего она держится?

У нас в армии патриоты. У нас в стране сформировалась армия волонтеров. Вот это три ключевых столпа.

— Вы настойчиво не включаете добровольческие батальоны…

— Не появились бы добровольческие батальоны в марте, было бы принято решение об увеличении штата армии. В 79-й бригаде в секторе Д не было ни одного добровольца, это были либо контрактники, либо резервисты. 79-я бригада зубами держалась за те высоты — и ни одного дезертира.

— Да, но если вы помните, то армия до появления добровольческих батальонов не была такой патриотически настроенной. Если сравнить украинскую армию четыре месяца назад и сейчас, есть прогресс?

— Они научились воевать. Раньше как существовала армия? Они раз в год ездили на двухнедельные учения. Вот и все. Сейчас они начали понимать суть разведки, глубинной разведки, они научились окапываться.

Правда, через кровь… Пока не разгромят какую-то бригаду, не накроют артиллерийским огнем, они не окапываются. Вот мою 79-ку колошматили на тех высотах, которые они держали, — так теперь, куда их ни перебрасывают, первое, что они делают — начинаются копаться.

Стратегией занимается генеральный штаб, а тактикой — бригады, батальоны. Так вот, на этом уровне можно либо минимизировать потери, либо положить всех.

79-я бригада во время очередного рейда наткнулась на такую засаду, что другая бригада бы полегла. А у них — ни одного погибшего, только 4 раненых, хотя там была жесточайшая бойня, вывели из строя 4 наших БТР.
 
МЫ ТРИ НЕДЕЛИ ЖДЕМ ОДНУ ПОДПИСЬ В МО. ВОПРОС ДАЖЕ В ДЕНЬГАХ — ТАМ ПРОСТО ТАКИЕ СКОРОСТИ

— Вопрос из будущего. Можете себе представить, что война закончилась, в каком состоянии наша армия, наше общество?

— Я думаю, это года так через три. Если все будет идти, так как сейчас, то армия будет истощена, но классно экипирована. Страна же на уровне людей будет истощена до изнеможения. У людей деньги на волонтерскую помощь уже заканчиваются. В то время как на счетах Минобороны лежат миллиарды.

— И что с этим делать?

— Расстрелять, хотя бы через одного. Понятно, что не могу расстреливать, у нас вообще запрещена смертная казнь. Вопрос со счетом Минобороны — это не к Порошенко, а к Арсению Яценюку. Он тоже на днях возмущался вот этим фактом, что деньги Кабмин нашел, а Минобороны — не тратит.

Нашей бригаде положено 6 единиц самоходной артиллерии: я могу рассказать, как я их выбивал. МО нам предлагало забрать 6 разукомплектованных в хлам машин. Разукомплектованных — это когда машины используются в качестве доноров. И эта техника с тех самых баз, на которых, как принято считать, полно всякого добра. Так вот, там полно хлама/ 

Моя разведка доносит, что на базе Укроборонпрома стоят 6 подготовленных к экспорту единиц нужной нам техники. Я звоню в Укроборонпром, мне говорят: давайте гарантийное письмо от Минобороны, что оно оплатит — и забирайте. Вот это письмо мы уже третью неделю подписать не можем. И тут вопрос даже в деньгах — там просто такие скорости.

А эта живая техника стоит, ее срочно нужно выгонять на полигон и учить бойцов ею пользоваться. А вместо этого мы три недели ждем одну подпись.

— Тезис о том, что на складах есть оружие, не соответствует действительности?

— На складах оружия нет. Укроборонпром — это база подготовки к экспорту. Мы нашли 6 единиц — это один дивизион для одной бригады. А надо бы 600.

— И как так вести войну? Чем затыкать эти дыры?

— Волонтерами.

— Разве волонтеры у нас уже оружие производят?

— Чего мы только не производим!.. Это конечно, шутка. Но уже отремонтировали 10 танков. Вот у нас под боком 79-й бригады стоят больше 20-ти крымских танков, мы бы их починили. Но опять же, не хватает чьей-то подписи.

— Как воевать при таком ограниченном количестве техники?

— Вся техника, которая есть на территории Украины, досталась нам со времен СССР. За это время украинская оборонная промышленность не делала практически ничего для внутреннего рынка.
 
О состоянии дел в нашей армии Российская Федерация знает лучше нас. У них есть все серийные номера, все характеристики, есть вся информация. И не потому, что здесь куча шпионов — а потому, что вся документация изначально была в Москве.

Я вот выложил фотографии этих пулеметов ДШК 50-х годов и минометов 43-года. Это что, тайна? Это штатное вооружение десантного батальона строго по инструкции.

Как много у нас предприятий военно-промышленного комплекса, которые могли бы быстро обеспечить армию техникой?

— Это миф, что у нас такая классная оборонная промышленность. Цикл производства одного танка «Оплот», если мне не изменяет память — 14,5 месяцев. Это от начала до конца. 23 года оборонную промышленность уничтожали.

Корни все в тупости наших политиков.

Некий бывший министр обороны затеял в армии крупномасштабную реформу. Благое начинание — реформа — была интересна изначально. Дальше накладывалось куча факторов, которые превращают эту реформу в фарс. До конца реформа не доведена. Процесс он толком не контролировал.

Одним из ключевых моментов реформы было сокращение штата. Мы все радовались, что вместо раздутой армии у нас будет компактная. В итоге были сокращены бригады, полки, подразделения — а количество генералов, по сравнению с советскими временами и по сегодня, увеличилось чуть ли не в десять раз.

Когда Игоря Тенюха в начале марта месяца вызвали в Верховную Раду, там его матами крыли за то, что Крым сдаем и не можем защитить. А у нас боеспособных на тот момент было всего 6 тысяч человек. Он правду сказал, а его тогда желчью заплевали.

— А сейчас?

— Порядка 50 тысяч человек. Если можно считать боеспособным батальон территориальной обороны, сформированный четыре недели назад.

Я ВИДЕЛ «ЗАКРОМА РОДИНЫ» — ТАМ МЕТАЛЛОЛОМ

— Зачем нужен батальон «Феникс»?

— Меня просило командование 79-й бригады, потому что людей не хватает. Бригады уходят на работу в АТО, и нет никакого резерва для ротации. Сейчас такие батальоны создаются во всех десантных бригадах.

Добровольцев начали комплектовать, потому что у них мотивация лучше — никто это не отрицает, никто не спорит.

Участились случаи дезертирства резервистов. Пример 72-й бригады, где 400 человек рванули на территорию РФ. Что это, если не дезертирство? Они рядышком с 79-й стояли и долбили их абсолютно одинаково. И боеприпасов не было что у тех, что и у других. Только 79-я там насмерть стояла, а из 72-ой — там полтора батальона с боем пробирались к моим, а остальные кинулись в бегство. Мои в рукопашную ходили, когда действительно боеприпасы заканчивались, и брали оружие и стреляли трофейным орудием. А эти испугались, что их убьют.

— Как так получается, что ваши — бойцы, а другие — дезертиры?

— Потому что у меня бойцы — это ВДВ, это культура, это традиции, определенное моральное состояние, определённый уровень командиров. Там десантников как таковых треть, а все остальные — призванные резервисты, но они находятся в правильной среде.

А 72-я была деморализована своим комбригом. С одной стороны я, конечно, обвиняю их в трусости и предательстве, но с другой стороны я понимаю.

Когда 72-ю долбили, комбрига по отрытому радиоканалу просили, чтобы он вызвал авиацию, он в открытом радиоэфире сказал: «Пацаны, ради вас авиацию дорого поднимать». И это шло по открытому транку — и слышали и мои. Вот такое мне рассказывали.

В армии не должны считать «ради кого», или что это дорого.

Да, дорого, самолетиков на всю страну остались считанные единицы. Открываем Википедию и смотрим. У нас штурмовиков СУ-25 было в момент развала СССР аж 22 единицы. В конце 2013 года 14 единиц прошли модификацию. Итого мы понимаем: было 22, подлатали 14, не в строю — 8. Из 14 штурмовиков сбили 9. Итого, на всю страну мы имеем пять единиц.

— Вы провели фактически аудит. Это ваш фронт работы?

— Уже которую неделю это основная приоритетная задача. Я видел «закрома Родины» — там металлолом. Сейчас основная задача — починить бронетехнику.

— Ваш статус советника вам помогает в этом вопросе?

— Этот статус мне дал понты и головную боль. Теперь весь FB считает, что я обязан всем помогать, я ж теперь у власти. А я-то видел президента всего три раза. Последний раз в Николаеве.

Да, я готовлю ему определённую программу по задачам, которые он поставил. Есть серьезные задумки — и по оптимизации волонтерского броунского движения и по большому контролю за расходами Минобороны.

ИЗ-ЗА ИСТЕРИК И НЕПОНИМАНИЯ ИМЕЕМ ТО, ЧТО У НАС В АРМИЮ НИКТО НЕ ХОЧЕТ ИДТИ

— С одной стороны, армия научилась воевать, с другой, появляется техника по чуть-чуть, — но ресурс человеческий тоже имеет свои пределы.

— Так любая война — это война на истощение.

— Тогда как мы можем продержаться еще три года, по вашим прогнозам?

— У нас вариантов нет. Это у России есть варианты. Скорее, мы победим, потому что Путин подохнет. Более того, мы еще и посмертным героем его сделаем за то, что помог нам армию построить. Но только посмертным (смеется).

— Какие шаги нужно предпринять, чтобы ускорить нашу победу?

— Идти воевать. Но многие ли этого хотят? При всей своей «распиаренности», я еле набрал батальон. Спасибо нашим доблестным «вышиватникам» за истерики про то, что у нас генералы всех сливают и крики «не идите в армию, идите в добровольческие батальоны».

У нас добровольческие батальоны подчиняются тому же штабу АТО. 79-я бригада выходила из котла в секторе Д по плану, разработанному штабом АТО. Ну да, обстреливали, ну да, пострадала техника. Но если бы слили маршрут выхода бригады — а там выходили более 4-х тысяч человек — нам уже пришлось бы капитулировать.

Иловайский котел по сравнению с сектором Д — это досадная оплошность.

В итоге мы из-за истерик и непонимания имеем то, что у нас в армию никто не хочет идти. Конкретных фактов никто не говорит. Говорят, примерно: «Мы пошли туда, и попали в засаду и так далее». Никто не говорит, что они пошли туда с включенными мобильными телефонами, что у них в бригаде сто с лишним радиостанций, привезенных волонтерами и работающих в открытом эфире.

В 90% случаев причины таких проблем — в расхлябанности, а отнюдь не в том, что кого-то сливают.

Почему под Зеленопольем погибло столько народа? Я поминутно эту трагедию знаю, там моя 79-я крепко пострадала.

Первое — это были идиотские приказы из штаба АТО. Второе — они не окопались, технику рядышком поставили, палатки не окопали, блиндажей не накопали. Они собирались только переночевать — а тут «Град» выпал и одна из ракет попала в наш грузовик с боекомплектом. 

В секторе Д 79-ю бригаду 6 часов безостановочно долбили «Градом» — и при этом ни одного раненого. Потому что окопались. Почему ж нашего комбрига крайним сделали?

Я наблюдал за этим Иловайским котлом, ничего не понимал. Ну, долбят «Грады» — копаться надо!

— То есть вы считаете причина многих трагедий АТО — отсутствие дисциплины?

— Ну, вот, приведу еще один пример. Помните расстрел 51-й бригады под Волновахой? Пришла колонна: ни одного укрепления, ямку выкопали по колено для того, чтобы консервацию туда сложить. Ну и конечно — это тир. Еще и бухали. Я был на этом месте, там все было в бутылках из-под водки.

В этом нет никакой тайны.

Пришло бывшее руководство прокуратуры Волновахи вместе с местными криминальными авторитетами, начали рассказывать песни о том, что тут люди с автоматами, а там наши дети за грибами ездят, поэтому давайте договоримся, вы рожки из автоматов повынимайте, а БТРам клеммы поснимайте. До двух часов ночи бухали, в 2:30 уехали «парламентеры», в 4 часа приехала расстрельная команда. Те, кто спал и в пьянке не участвовал — выжили.

Я рассказываю то, что происходит там. Утечка информации идет, но она не такая масштабная, как об этом пишут в соцсетях.

— Эта параллельная реальность. Насколько мы ее понимаем?

— Не понимаете. Может быть, это и хорошо. Эта вся история настолько дикая, что она у меня у самого в голове плохо складывается.
 
Вот я говорю вам — «Донецк», и у вас в голове сразу картинка складывается. А теперь представьте: там сейчас руины сплошные. Это я знаю, потому что я там рядом нахожусь. Луганский аэропорт — это здание? А там сейчас только арматура. Это сложно представить, что у нас такое в стране происходит.

Или, например, ДНРовцы выбросили тело десантника на высоковольтные провода, чтобы показать, какие они крутые. У нас в голове не укладывается, что это делали наши украинские жители.

Например, мои ребята поймали в Донецке семь ДНРовцев. Так вот, шесть из них донецкие и один — россиянин. У нас общество расслоилось на нормальных людей и на каких-то обезьян: они ничего не хотят, они хотят стрелять и убивать.

— К какому результату мы придём?

— К тем, кто взял в руки оружие — никакой жалости. Я не приемлю этого термина, что нам «нужно услышать голос Донбасса». 

С кем диалог вести?! Они по 2 тысячи гривен получали, будучи наводчиками гаубиц Д-30. Когда мои ребята их взяли — у одного в тетрадочке координаты, их взяли на горячем.

МОЖНО СМЕЛО РАЗДОЛБАТЬ ЭТИ ДЕПАРТАМЕНТЫ МО, И ДЕЛАТЬ ВСЕ С НУЛЯ

— Вы сказали, что готовите программу по оптимизации «броуновского» волонтерского движения. Разве волонтеры неэффективны?

— Мы работаем достаточно неэффективно, и я в том числе. Мы, волонтеры, берем своей массовостью.

Мы, например, отказались выкладывать отчеты — это занимает массу времени. И это понимают многие.

Вот, например, Таня Рычкова. Она не выкладывает никакие отчеты. Но никто не сомневается в ее эффективности. А есть волонтеры, которые выкладывают чеки, но денег собирают все меньше. Я тоже вначале выкладывал чеки, но людям не отчеты нужны, им результат нужен.

Сейчас меня интересует логистика доставки грузов. Потому что собирается не то, что нужно, и доставляется не туда, куда нужно. Причем не столько волонтерами, сколько Минобороны.

Приведу пример. 25-я бригада десантников две недели назад на складе в Гвардейском получила форму на всю бригаду. При этом бригада находится в Дебальцево. В чем логика доставки? Поэтому сейчас Тане Рычковой приходиться собирать средства на форму, чтобы доставить в Дебальцево.

Нам нужна более эффективная система, чтобы мы не дублировали друг друга, эффективнее расходовали средства.

— Может, Минобороны пора стать локомотивом изменений? Как всю эту систему реформировать?

— Это то, что я постоянно говорю Петру Алексеевичу. А он говорит: «Когда все закончится, мы запустим реформу армии».

Его генералы зомбируют, говорят, что сейчас МО нельзя реформировать, потому что это грозит потерей контроля управления. Говорят, никто не реформирует армию в момент ведения боевых действий. А я со своей стороны гну политику, что хуже материально-техническое обеспечение быть не может.

Можно смело раздолбать эти департаменты, и делать все с нуля. Да, будет 2–3 дня, когда не будет никакая доставка функционировать — волонтеры подхватят, им не впервой. Мы таскали боеприпасы, мы таскали разное всякое. Мы можем это сделать.

— Как быть эффективным волонтером?

Основная неэффективность у нас связана с тем, что мы, например, не понимаем, что в 79-ю бригаду будет поставлять Министерство обороны. Если бы я знал об их планах, то какие-то вещи я бы не покупал за волонтерские деньги. Есть какие-то позиции, которые министерство никогда не купит, те же телевизоры — вот на это и стоит тратить общественные средства.

У нас была глупая ситуация со спальниками: мы привезли 400 спальников, и еще Минобороны 700. У нас 1.100 спальников лежали в лагере, а потом был обстрел и часть сгорела.

— Вы как-то писали, что чтобы доставить гуманитарную помощь на передовую, вам приходится брать и оружие, и гранаты на всякий случай.

— Ну да, иногда приходится прорываться с боями. Для протокола — гражданскому лицу оружие не положено, если нет разрешения.

В отличие от других волонтёров, мне просто повезло. Командир 79-й бригады полковник Шандар правильно оценил обстановку: он понял, что нужно привлекать волонтеров. И выделил своего майора Дмитрия Марченко, который возглавил координацию волонтеров, он таскается со мной. И я с ним провожу больше времени, чем с семьей.

ДАВЛЕНИЕ НА ВЛАСТЬ ВЕЧНО ПРЕВРАЩАЕТСЯ В КАКОЙ-ТО ФАРС, ПРИЧЕМ ТУТ ЖЕ ПОЯВЛЯЕТСЯ ТЬМА ПРОВОКАТОРОВ

— На какую сумму вы ежемесячно снабжаете армию?

— На десятки миллионов. Если честно, могу только прикинуть. Может, уже миллионов 50 потратили. Мы собираем такие суммы за счет обычных людей. Около половины суммы пересылают из-за границы. Для нашего человека средний взнос — 200 гривен, для зарубежного жертвователя — 200 долларов.

— А сколько людей в команде?

— Я встречаю людей, которые попадают в какую-то передрягу и говорят, что они из «Крыльев Феникса». Приходится их вытаскивать, а потом выяснять, что они да, часть нашей большой сети. Но стабильно работающих и участвующих 30 человек.

— Это оплачиваемые сотрудники?

— У нас есть люди, которые работают за зарплату. Я в этом не вижу вообще ничего предосудительного. Это специалисты, которых оплачивает народ Украины. Они классные спецы. Они еще и налоги платят. Я искренне не вижу ничего плохого в том, что заправляю машину за народные деньги. Я за два месяца проехал больше 30 тысяч километров.

Я учредитель фонда Феникса. А директор фонда — Александра Тарасова. Мы с ними не сильно пересекаемся, у каждого свой фронт работы.

— А у вас есть зарплата?

— У меня обеспеченная семья. Мой «Ягуар» за 100 тысяч долларов был известен всей стране еще до АТО. Я за волонтерские деньги себя одел и не каюсь: я купил себе два комплекта формы, точно такую же б/у, как и у всех пацанов.

— Что должен делать эффективный тыл?

— Вся помощь в конечном итоге сводится к деньгам. Конечно, надо еще и давить на власть. Но у нас это давление вечно превращается в какой-то фарс, причем тут же появляется тьма провокаторов. Я видел это все своими глазами.

В первые дни глухого окружения 79-й бригады меня уговорили возглавить митинг на Киев. Ехало 4 автобуса мам и жен, я их технично разбросал по всему Киеву — кого к генштабу, кого к АП, они не создали критическую массу. Я понимал, что это не конструктив. Но только стоило им появиться, как сразу «мамы 79-й» стали плодиться. И те, кто приехали, сами удивлялись, откуда эти люди.

И такими провокаторами пользуются россияне.

Вот ситуация под Иловайском показательна. Что дали крики на всю страну? Резервов-то не было. Это тупая банальная ошибка самого командования, когда они затеяли операцию, не обеспечив операцию резервом. Нас кормили завтраками, что резервы идут. Но никто не шел, потому что некому.

— О чем сейчас должны думать люди в тылу?

— О том, что в стране война. И вот эта фраза, что нельзя раскачивать лодку нельзя, она справедлива только в какой-то степени. Раскачивать лодку надо только в определенном направлении. А сейчас ее швыряют из стороны в стороны. Все эти хаотичные движения нас самих же ослабляют.

Вот сейчас наступит зима, что нам нужно понимать?

Трусы в достаточном количестве для морального состояния бойцов иногда имеют больший психологический эффект, чем БТР. И сигареты в достаточном количестве имеют значительно большее позитивное влияние, чем гранатометы. Именно поэтому я этим никогда не брезговал.

Когда я привез впервые фуру мыла, стирального порошка, влажных салфеток — чепуха! — а пацаны чуть ли не на руках не носили. Это важнее, чем БТР.

БТР худо-бедно министерство даст, а зубную пасту — нет.

— Как решился вопрос с индивидуальными медицинскими аптечками?

— Минобороны, как всегда, хочет своровать — я, как всегда, беру и вожу. Они просто в два раза завысили стоимость и собираются это дело продавить. Мы собираемся стоять насмерть, потому что стоимость тех компонентов, включая Celox, мы-то знаем.

МЕНЯ ОПАСНО В МИНОБОРОНЫ ПУСКАТЬ. ИХ РЕАЛЬНО ХОЧЕТСЯ УБИТЬ

— Когда вспоминаете войну, что первое приходит на ум?

— Трофим. Память такая, все стирается… Мы с ним сдружились. Накануне гибели я его обещал к жене свозить…

В мае я у меня была коллекция гильз — а сейчас приехал домой, кусок снаряда из машины вытащил, выкинул и поехал дальше. Это стало обыденностью и повседневностью.

Еще вспоминаю первый бой под Красным Лиманом, первый раненый…

— Перед началом интервью мы как раз стали случайными свидетелями разговора про квартиру, которую вы покупаете для жены погибшего бойца…

— Наш волонтер Диана Петреня, которая занимается 79-й бригадой, помогла найти и купить эту квартиру для жены Трофима.
 
Это не первая квартира, которую мы покупаем вдовам. Крылья Феникса пишут где-то про 30% того, что мы делаем. Если писать больше, то тогда надо писать круглосуточно — о том, сколько тонн, километров, танков.

Почему для меня история Трофима так дорога? Я для себя изначально выбрал менее эмоционально травматичный путь — гуманитарную помощь мы завозили через командование части. А этих бойцов я визуально знал. Трофим был из разведроты, я ему персонально какие-то вещички возил.

Это мы с ним вытаскивали первый конвой. Накануне гибели договорились, что я в воскресенье приеду за ним и отвезу в Запорожье…

— Кстати, а в таких случаях статус советника президента помогает?

— Я советник президента один из какого-то там числа десятков этих советников. Это значит, что я раз в месяц могу ему что-то доложить. Мы что, опять строим вертикаль как при Януковиче? У нас Порошенко должен все решать? Я тогда на хрен из этой страны уеду!

— Сейчас волонтеры входят в списки партий; вас, наверное, тоже зовут. Какие у вас планы? Пойдете в Министерство обороны работать?

— Мне не составляет труда организовать партию Celox контрабандой из США, в обход массы законов, пока я гражданское лицо. Условно: если я стану министром здравоохранения — я не смогу такие вопросы решать.

Я думаю, со временем мы будем помогать армии в роли чиновников достаточно высокого уровня.

А вообще меня опасно в Минобороны пускать. Если не сделать кардинальную реформу, закончится все Техасской резней.

Их реально хочется убить. Мне, вот, позвонили и сказали, что не дают технику, потому что нет подписи на ничего не значащей бумажке.

— Так вы планируете идти в государственный аппарат?

— Я не планирую, но меня сами запихивают. Я точно не пойду в Верховную Раду, я человек исполнительной власти, не представляю себя сидящим в кулуарах ВР.

Смысл работы моей в течение этих 6 месяцев была организация процессов, мне кажется, что у меня это получается.

Украинская правда

Количество просмотров: 271



b4a8f662eb47b5d8