Венесуэльские биткоины — правда или миф?

Эксперт по кибербезопасности, основатель компании по интернет-розыску Игорь Бедеров поделился мнением о ситуации с государственными активами Венесуэлы после похищения президента.

«Ночь с 4 на 5 января 2026 года встряхнула мировые рынки. Арест Николаса Мадуро и последующий политический коллапс в Венесуэле вынесли на поверхность старый вопрос: куда делись государственные активы страны и можно ли их найти? Также появились сообщения о том, что США могут арестовать активы страны в биткоинах.

В последние годы в расследовательских кругах циркулируют слухи о том, что режим Мадуро, пытаясь обойти санкции, мог конвертировать часть доходов от нефти и золота в биткоины. Некоторые неподтверждённые оценки говорят о возможных резервах в 600 тыс. BTC, что по текущему курсу составляет десятки миллиардов долларов. Для сравнения: официальные кошельки правительства Венесуэлы, согласно публичным данным блокчейна, содержат лишь около 240 BTC.

Официальное обвинительное заключение США против Мадуро, однако, не содержит ни единого упоминания о криптовалюте. В нём детально описана традиционная схема: кокаин, дипломатические паспорта для перевозки наличных, взятки и отмывание через подставные компании. Это важный момент: крупнейшие преступные синдикаты, достигшие стабильности, часто не спешат менять проверенные методы на новые технологии.

Тем не менее, криптовалюта стала частью экономического ландшафта Венесуэлы. Из-за гиперинфляции, уничтожившей боливар, и санкций, отрезавших страну от глобальной банковской системы, для обычных венесуэльцев стейблкоины (например, USDT) стали не инструментом спекуляции, а средством выживания — способом получать переводы, сохранять сбережения и покупать товары.

Более чем две трети операций с иностранной валютой в стране сейчас проходят через нерегулируемые криптоплатформы. Более того, есть свидетельства, что государственная нефтяная компания PDVSA с 2024 года требовала от некоторых покупателей оплаты в USDT.

Допустим, биткоин-резервы существуют. Здесь мы сталкиваемся с фундаментальным вопросом, который обнажает всю суть противоречия между государством и криптовалютой: кому принадлежат приватные ключи?

В традиционных финансах активы привязаны к юридическим лицам — центральным банкам, корпорациям. При смене режима новый правитель может (хотя бы через суды) предъявить права на счета. В мире Bitcoin всё иначе. Владение определяется исключительно знанием приватного ключа.

По неподтверждённым данным, доступ к возможным резервам мог быть организован через мультисигнатурные кошельки (multi-sig). Контроль был распределён между небольшой группой доверенных лиц, возможно, в разных юрисдикциях, чтобы исключить единую точку отказа. В центре этой сети часто называют Алекса Сааба, ключевого фигуранта теневой финансовой системы Мадуро.

Что происходит с такими активами при крахе государства? Чаще всего подписанты могут решить, что теперь биткоины принадлежат лично им. Реже — сотрудничать с новыми властями или международными следственными органами. Иногда ключи могут быть физически утеряны или намеренно скрыты.

Спецслужбы действительно могут попытаться найти и конфисковать холодные кошельки. Для этого нужны не хакерские навыки, а работа классического сыска: обыски, давление на участников схем, анализ цепочек транзакций. Эмитент стейблкоина Tether, например, уже по запросу властей США заморозил 41 кошелёк, связанный с обходом венесуэльских санкций. Но если ключи надёжно спрятаны, а их держатели молчат, активы останутся в безопасности. В этом и есть смысл холодного хранения.

Венесуэльские биткоины — миф или правда? Bitcoin остаётся безопасным, его не взламывают в традиционном смысле, но возможны риски: потеря ключей, физическая кража устройств, фишинг, или изъятие с биржи по решению регуляторов. Стейблкоины, наоборот, подвержены юридическим санкциям.

Что касается «взлома» Bitcoin и обвала курса — это сценарий из разряда «что, если доллары напечатают в неограниченном количестве». Bitcoin не «взламывают» в смысле кражи из сети. Фундаментальная безопасность протокола остаётся незыблемой. Паника и массовая продажа возможных государственных резервов, безусловно, вызовут волатильность. Но сам по себе факт, что какое-то правительство потеряло ключи, не доказывает, что Bitcoin — ненадёжная валюта. Скорее он доказывает обратное: актив настолько суверенен, что даже государство может его потерять.

Теоретически средства могут быть украдены, если резерв существует и хранится на холодных кошельках. Прямой удалённый взлом практически невозможен, так как приватные ключи хранятся офлайн. Однако сохраняются такие риски, как физическая кража или конфискация самих аппаратных устройств или носителей с seed-фразой; атаки через социальную инженерию (фишинг) на людей, имеющих доступ к ключам, чтобы обманным путём получить seed-фразу; кража кем-то из узкого круга доверенных лиц, которые, по слухам, контролируют доступ.

Если резерв существует и хранится у кастодиана (биржи), то средства могут быть заморожены по решению суда или регулятора. Технически украсть их с биржи сложно из-за строгих мер безопасности, но легальное изъятие при наличии юрисдикции — более реалистичный сценарий. Стоит помнить и про риски, связанные с т. н. стейблкоинами, которые имеют эмитента (регулятора) в виде Федеральной резервной системы США. Такие цифровые активы могут быть легко изъяты в рамках санкционного или иного законодательства», — говорится в материале Бедерова, опубликованном в телеграм-канале «Специально для РТ».

Читайте также: Таинственная Marinera: чей же танкер захватили США? (ВИДЕО)