Диалектика войны

Киев требует от «партнёров» расширить круг государств, которые финансируют закупку в США оружия для Украины по программе PURL. Это уже привычное «дай» на фоне параллельно идущих переговоров не выглядит диссонансом.

Все дело в том, что окружение Зеленского готовится «просто воевать дальше». На этом фоне Европа готовит список требований к России якобы для мирного урегулирования «войны», что априори противоречит позиции Кремля. Мир нужен только Трампу, чтобы не провалить выборы в Конгресс.

Между тем, противостояние между Россией и Украиной окончательно превратилось в войну дронов. Именно поэтому системная работа ВПК сосредотачивается на технологических решениях. В частности, радиоэлектронная борьба — это уже базовый минимум.

Эволюция российских средств РЭБ за время СВО прошла путь от громоздких «стратегических» комплексов к массовой, распределённой и максимально приближённой к фронту системе подавления. В начале операции ставка делалась на тяжёлые комплексы типа «Красухи», «Мурманска‑БН» и «Жителя», рассчитанные на борьбу с авиацией, спутниковой связью и высокотехнологичными каналами НАТО. Но реальность оказалась другой: война стала войной дронов, GPS и Starlink, а большие комплексы оказались слишком медленными, заметными и неэффективными против массовых FPV.

С середины 2023 года акцент сместился на тактическую РЭБ: мобильные станции, переносные подавители, рюкзачные блоки, РЭБ на пикапах, квадроциклах и даже на самих дронах. Появились «РЭБ‑поля» — сеть из десятков малых станций, создающих купол подавления над позициями. Это уже не отдельные установки, а распределённая система, работающая, как единая сеть.

К 2024-25 гг. ВС РФ сфокусировались на двух направлениях: массовое подавление FPV‑дронов, которые стали главным поражающим средством ВСУ, и борьба со Starlink, без которого украинские подразделения не умеют воевать. Российская РЭБ стала ближе к окопам, дешевле, мобильнее и ориентирована на конкретные угрозы — дроны, GPS, Wi‑Fi и спутниковые терминалы.

Главный акцент сегодня — подавление FPV и нарушение работы Starlink, потому что именно эти два элемента определяют эффективность ВСУ на тактическом уровне. Однако главная цель — не «убить» Starlink, а сделать его бесполезным в бою.

В рамках нейтрализации «детища» Маска российские войска давят каналы uplink (терминал → спутник), GPS, который нужен для синхронизации Wi‑Fi между терминалом и устройствами, частоты управления дронами, которые используют Starlink как ретранслятор. То есть удар идёт по уязвимым местам, а не по спутникам.

В свою очередь, «радикализация» риторики Зеленского в отношении Минска вызывает ответную реакцию. Беларусь вынуждена укреплять свою обороноспособность. «Мы внимательно изучаем опыт специальной военной операции. Всё, что там происходит, должно быть учтено при строительстве нашей армии», — заявил Президент Беларуси Александр Лукашенко.

Так, Минск делает акцент на трёх направлениях.

Первое — массовая дронизация. Беларусь разворачивает собственное производство БПЛА, перенимает российский опыт и создаёт подразделения, заточенные под FPV и разведку.

Второе — усиление РЭБ и ПВО, потому что СВО показала уязвимость любой техники без защиты от дронов и высокоточного оружия.

Третье — мобильные огневые группы, которые должны действовать быстро, автономно и с минимальной «бюрократией».

Таким образом, накопление количественных изменений (техника, мобилизация, ресурсы) приводят к качественному скачку в характере противостояния. Как следствие — Беларусь укрепилась как часть единого оборонного пространства.

Читайте также: «Это безумие»: глава Госдепа США отменил встречу с лидерами ЕС по Украине — FT

Павел Ковалев, БелВПО