Иран придет, порядок наведет

Иран придет, порядок наведет | Русская весна

Евгений Сатановский, президент Института Ближнего Востока

Переломный момент

Конец мая — начало июня отмечены обострением противоречий между Соединенными Штатами и Турцией из-за разногласий по сирийской гражданской войне и стратегии противостояния с Исламским государством (ИГ).

Параллельно идут «разборки» между Дамаском и Тегераном, где происходит укрепление позиций сторонников прямого военного вмешательства ИРИ в Сирии и Ираке.

Завершают картину происходящего критика боеспособности иракской армии со стороны руководства США и констатация провала в Ираке и Сирии американских спецслужб. Директор ЦРУ Джон Бреннан признал, что они получали данные о растущем военном потенциале ИГ перед захватом городов в Сирии и Ираке, но негибкая политика по принятию решений не успевала за меняющимися реалиями, добавив в адрес иракских военных, что «это и рассматривается как отсутствие желания воевать».

В настоящий момент заявления американских силовиков, сделанные ими после взятия Тикрита, о «коренном переломе» в ходе военной кампании против ИГ в Ираке остались в прошлом.

При этом ими был проигнорирован или сознательно упущен главный момент изменения тактики ИГ и его спонсора — Катара. Речь о перемирии между Дохой, Эр-Риядом и Анкарой, которое позволило просаудовским и прокатарским исламистам прекратить столкновения, разделив зоны ответственности. Это дало возможность маневрировать отрядами ИГ между Ираком и Сирией, выведя их с севера последней, оставленного под контролем просаудовской «Джабхат ан-нусры».

Именно эта особенность текущей ситуации привела к нынешнему положению дел. Все прочее, в том числе низкий уровень боеготовности иракской армии и ее нежелание сражаться с куда меньшими силами исламистов, исправимо.

Авиаудары коалиции по ИГ не приносят эффекта (помимо пропаганды — для конгресса и общественности США), так как оторваны от действий сухопутных сил. Переломить ход боев могут регулярные бомбардировки позиций ИГ штурмовой авиацией и вертолетами с направлением рекогносцировщиков на передовую, то есть постоянным присутствием ВВС на поле боя, что позволит быстро и без потерь пробивать бреши в обороне ИГ, рассеивая его отряды. Это же касается артиллерии и танков.

ИГ, испытывая дефицит тяжелого вооружения, использует вместо него смертников. Противостоять этому позволяют не противотанковые ракеты, которые намерены поставить в Ирак США, а постоянное военное давление и грамотное командование. Бегство 2500 военных от 120 боевиков в Рамади — итог не только паники, но и отсутствия опытных командиров. Насыщение армии Ирака американскими инструкторами могло бы помочь исправить эту ситуацию. То есть переломить ситуацию можно лишь участием американских военных в боевых действиях, что Белый дом делать отказывается.

В Сирии успехи ИГ связаны с дефицитом у Дамаска авиации. По данным Пентагона в отношении оперативной обстановки в Сирии, ИГ будет в среднесрочной перспективе уделять основное внимание обороне логистических каналов материально-технического снабжения, проявлять максимальную гибкость в наступлении, маневрируя силами и средствами, и учитывать возможность столкновений как с правительственными войсками, так и с другими группировками (прежде всего с «Джабхат ан-нусра»).

То есть руководство ИГ не рассматривает соглашение Катара, КСА и Турции о «разделе зон ответственности» и перемирии между основными повстанческими группировками как долговременное. При этом за 2014 год боевикам ИГ удалось, маневрируя сравнительно небольшими силами и средствами, застать врасплох правительственные силы Дамаска, выйти на северные окраины Алеппо и взять под контроль значительный участок турецко-сирийской границы.

С начала года ситуация резко изменилась, и в настоящее время характеризуется равновесием сил ИГ и «Джейш аль-фатх».

Активизация ИГ на севере провинции Алеппо обусловлена необходимостью для него сохранения контроля над коридорами поддержки из Турции. Это в первую очередь относится к пополнению кадрами, которые попадают в ИГ именно через турецкую территорию.

В течение 2014 года шло сужение зоны контроля ИГ на турецкой границе, что было связано с наступлением Сирийской свободной армии (ССА) и курдского ополчения в провинции Северная Ракка под прикрытием с воздуха ВВС международной коалиции.

Помня о провале в Кобани, когда крупные силы ИГ были атакованы авиацией, его командование перенесло наступательные операции в районы, где ВВС коалиции не действуют, то есть юг и север провинции Алеппо. Там нет сил ССА, а отряды «Джабхат ан-нусры» авиация коалиции поддерживать не будет. Это подтверждает, что единственное эффективное средство в борьбе с ИГ — подавление его отрядов ВВС и артиллерийским огнем.

Асад не паникует

Действия ИГ под Алеппо с успехом используются Дамаском. Появление отрядов ИГ в этой провинции спутало планы просаудовских группировок, планировавших наступление на Алеппо. Эта передышка позволит сирийской армии укрепить позиции и организовать снабжение.

Просаудовские группы вынуждены укреплять позиции в провинции Алеппо, перебрасывая подкрепления из Идлиба, тем более что ИГ захватило в заложники членов семей ряда боевиков из входящей в «Джейш аль-фатх» группировки «Ахрар аль-Шам». Столкновение между ними позволит Дамаску сосредоточить силы в окрестностях Хомса и укрепить оборону базы ВВС Т4, потеря которой означает утерю господства в воздухе над центральными и восточными районами Сирии.

Эти действия сирийского командования абсолютно логичны, поскольку разведданные свидетельствуют о намерении ИГ начать штурм базы. Асад в этой связи получает шанс для перегруппировки сил на таких важных направлениях, как Алеппо, Хомс и Дамаск.

В Сирии в условиях острого дефицита боеспособных частей правительственные силы на севере выравнивают линию фронта, концентрируясь на защите основных направлений. После падения Идлиба армия вывела свои части для прикрытия Латакии, Алеппо, Дамаска и Хомса. Падение последнего крупного города провинции Эйриха 28 мая укладывается в эту тактику.

В мае боевиками объединения «Джаиш аль-фатх», ядром которого являются отряды «Джабхат ан-нусры», был занят Джиср эш-Шугур. Для Дамаска это важнее, чем потеря Идлиба, так как контроль над этим городком, расположенным в 70 километрах от Латакии, создает возможность наступления на средиземноморское побережье Сирии, населенное алавитами. На юге Сирии потеря Пальмиры отрезала Дамаск от каналов материально-технического снабжения из Ирака.

Сдерживают исламистов из «Джабхат ан-нусры» и ИГ только авиация и тяжелая артиллерия. Особенно успешно эта тактика срабатывает на юге, где авиация и инженерная разведка действуют слаженно. На севере сирийской армии удалось нанести поражение исламистам лишь в горном районе Каламун на сирийско-ливанской границе в результате действий «Хезболлы».

Анкара и Эр-Рияд 26 мая без согласия Вашингтона приняли решение о введении в неформальном режиме «бесполетной зоны» в приграничных к Турции северных районах Сирии. США официально отказываются поддерживать исламистские структуры, на деле игнорируя их усиление и не мешая их активности, что может привести к возникновению в Сирии «нового Афганистана». Штаты продолжают надеяться на то, что после свержения режима Асада исламисты начнут междоусобную войну, а это позволит привести к власти умеренное правительство. На деле, поскольку у умеренной оппозиции нет военной силы, позволяющей ей на равных участвовать в дележе власти, Сирии грозит участь Ирака с распадом на части и постоянным вооруженным противостоянием. Жертвой этого могут стать спонсоры исламистской оппозиции в лице КСА и Турции. Но на реальные действия американцы готовы пойти только в случае очередного резонансного теракта на их территории.

Что может Тегеран

Прогнозы ряда аналитиков, что сирийскому режиму осталось жить полгода-год, могут сбыться, только если не произойдет консолидация алавитских сил в традиционных местах проживания, прежде всего в Латакии и Дамаске, в силу угрозы их выживанию. Алавиты, безусловно, удержат этот плацдарм. Главное же — степень вовлечения Ирана в сирийский конфликт. Военное вмешательство кадровых частей Ирана быстро изменит ситуацию на фронтах. Сторонников этого в Тегеране много, так как потеря Сирии — болезненный удар по иранским планам в регионе. Дамаск в данной ситуации — ключевой пункт в стратегии Тегерана, поскольку его потеря чревата резким снижением авторитета ИРИ у союзников, которые сделают вывод, что Тегеран не может их защитить. Неизбежно ослабнут позиции «Хезболлы» и Ливан перейдет в саудовскую зону влияния. Как следствие подготовка к усилению иранского участия в сирийском конфликте активно ведется.

В настоящее время инженерные подразделения КСИР переоборудуют аэродром в Дабаа в окрестностях Аль-Кусейра в провинции Хомс. Там строятся новые ангары и полевой госпиталь. Транспортные самолеты из Ирана совершают несколько рейсов в день. Построены альтернативные взлетные полосы для использования беспилотников. Строится пункт управления. Вскоре можно ожидать переброску туда армейских подразделений с тяжелой техникой и авиакрыла. Выбор Дабаа говорит о том, что наступление иранцев начнется с Хомса на юг для освобождения Пальмиры и разблокирования каналов материально-технического снабжения из Ирака. Затем можно ожидать операций на севере и борьбы с исламистами. При этом ни Турция, ни КСА на боевое столкновение с ИРИ не пойдут, тем более что США явно заблокируют поддержку Турции со стороны НАТО при реализации этого сценария. Впрочем, это реально лишь в случае, если в Тегеране победит курс на широкомасштабное военное вмешательство в сирийский конфликт.

В ходе визита в Иран министра обороны Сирии генерала Джасема аль-Фрейджа ему было отказано в дополнительной военной помощи. Именно это породило прогнозы о готовности Тегерана сдать сирийский режим. Однако в конце мая Дамаск посетили ряд высокопоставленных деятелей ИРИ, ответственных за выработку и проведение внешней политики. В их числе были советник рахбара Хаменеи по внешней политике Али Акбар Велаяти, глава комитета меджлиса по международным делам Алаеддин Боруджерди и руководитель палаты по внешнеэкономическим связям Рустам Каземи. В итоге Сирии был выделен льготный кредит в один миллиард долларов (по оценкам аналитиков, поддержка Асада обходится Тегерану в пять-шесть миллиардов ежегодно). Вопрос стоит не о прекращении помощи, а о ее рациональном расходовании.

Рассматривая перспективы ухода сирийской армии с севера страны, Тегеран полагает важным оставить за ней Дамаск, провинции Хама и Хомс, побережье (провинцию Латакия) и друзские районы с центром в Сувейде. Есть шанс и на восстановление контроля над провинцией Дераа, что вернет Асаду доступ к Голанским высотам. Главное же, по мнению иранцев, — зачистка столичного региона, где Захран Аллюш угрожает Дамаску, и безопасность Латакии. Неясна судьба Алеппо, потеря которого ведет к разделу страны. Превращение его в «сирийский Бенгази» означает, что там разместится правительство оппозиции.

Можно констатировать, что в результате описанной ситуации в руководстве сирийских силовиков зреет раскол между двумя фракциями: условно «прошиитской» и «сирийскими арабскими националистами». Последние недовольны как усилением позиций Тегерана в Сирии, так и предположительной готовностью правительства сдать север. Воспитанные в традициях «Великой Сирии» силовики болезненно воспринимают ситуацию, при которой страна становится иранским вассалом. ИРИ оказывает влияние на принятие президентом Асадом ключевых решений, в том числе по кадровым вопросам, открыто создают в Сирии агентуру влияния и свои вооруженные формирования — местный аналог «Хезболлы». В настоящее время решающую роль в создании таких формирований играют Национальные силы самообороны и народные комитеты Сирии. Особое внимание уделяется работе с алавитами. Формирование проиранского лобби среди алавитов идет по линии командиров Национальных сил самообороны Али Кайяли и Фавваза аль-Асада. Али Кайяли, турецкий гражданин, в юности близкий к левым, глава «Фронта освобождения Искандеруна», с 2012 года возглавляет отряды самообороны в Латакии и тесно связан с Ираном.

Анкара: и тем, и другим

Особый вопрос — американо-турецкие противоречия по ситуации в регионе, в том числе из-за того, что Анкара содействует ИГ по разным направлениям. Турция, имея общую с Сирией и Ираком границу протяженностью 1250 километров, позволяет иностранным сторонникам ИГ практически беспрепятственно проникать в эти страны (задержание Варвары Карауловой и 12 других граждан России на турецко-сирийской границе стало следствием кампании, поднятой семьей студентки, по ее розыску).

В январе 2014-го представители турецкой жандармерии остановили в Адане грузовики, принадлежащие Национальной разведывательной организации (MIT), которые везли оружие и боеприпасы в Сирию. В итоге разразившегося скандала было официально объявлено, что жандармы не имели права останавливать и досматривать транспортные средства MIT, за что им грозит пожизненное заключение.

Большинство раненых сторонников оппозиции проходят лечение в Турции. В минувшем апреле турецкие СМИ сообщили, что в Стамбуле действовал центр, выпускавший фальшивые паспорта для сторонников ИГ. Всего было изготовлено 100 тысяч документов. Центры набора боевиков для ИГ действовали в Анкаре и Газиантепе.

В сентябре 2014-го на саммите НАТО в Уэльсе президент Обама «намекнул» Р. Т. Эрдогану, что действия Турции в отношении ИГ идут вразрез с политикой НАТО и США. В октябре вице-президент Джозеф Байден, выступая в Гарвардском университете, заявил, что самой большой проблемой Соединенных Штатов в Сирии были их союзники. По его словам, Турция, Саудовская Аравия и другие страны настолько сосредоточились на свержении Асада, что вели войну между суннитами и шиитами и направили сотни миллионов долларов и десятки тысяч тонн оружия всем, кто соглашался воевать против Асада. Это привело к созданию хаоса. Через полтора месяца Байден посетил Турцию, встретился с Эрдоганом, но не смог добиться разрешения использовать авиабазу «Инджирлик» для нанесения авиаударов по ИГ. Эрдоган выдвинул требование создания бесполетной и буферной зоны, но Байден отказал, отметив, что Иран против этого.

Стоит отметить и разные подходы Анкары и Вашингтона к курдской проблеме. Турция и ИГ имеют в Сирии общего врага в лице как Асада, так и курдов.

В то же время Анкара согласилась на обучение сирийских оппозиционеров, которые должны были бороться против ИГ, на своей территории. С одной стороны, она активно содействует ИГ, с другой — помогает бороться против него. Это обусловлено тем, что Турция как член НАТО не может идти против США во всех вопросах, касающихся Сирии и Ирака. Согласившись на обучение боевиков, готовых воевать с ИГ, на своей территории, Анкара полагает, что они в дальнейшем могут пригодиться в борьбе против сирийских курдов и войск Асада.

Турция контрабандным путем покупает у ИГ нефть по низким ценам. Осенью 2014 года лидер оппозиционной Народно-республиканской партии Кемаль Кылычдароглу заявил, что ИГ продает через Турцию нефть на два миллиона долларов в день. Это подтвердил конгрессу США госсекретарь Джон Керри.

Арабская пресса сообщает, что ежемесячные операционные расходы ИГ на зарплату аппарата составляют 20 миллионов долларов и часть этой суммы покрывается дотациями из-за рубежа.

Однако наличные деньги можно перевести из западных банков в Сирию, только если сумма не превышает две тысячи долларов. Для перевода больших сумм необходимо пользоваться филиалами турецких банков, действующими в Вене и на территории самопровозглашенной Турецкой Республики Северного Кипра.

Что касается снабжения жителей территорий, подконтрольных ИГ, грузовики с продовольствием и лекарствами идут туда из Турции.

Одновременно Анкара использует ИГ для давления на Тегеран. В марте 2014-го она потребовала от ИРИ скидку на газ. В мае прошлого года Иран объявил о намерении поставить газ в Ирак, но из-за наступления ИГ вынужден был отложить это.

Большая война — всегда бизнес…

Количество просмотров: 34 192



b4a8f662eb47b5d8