Служить бы рад, прислуживать не буду, — ополченец с позывным «Марсель» воюет вместе с дочкой-снайпером (видео)

Марсель из подразделения Б-2 — один из самых ярких героев за все время нашей экспедиции. Казак, воюющий вместе со своей дочкой-снайпером, в прошлом делал мебель, а теперь выслеживает украинские танки. Описать его сложно — Марселя стоит увидеть и послушать.

— Марсель, расскажите о себе немного, пожалуйста.

— А что о себе рассказать — родился, крестился, жил мирной жизнью. Теперь пришлось повоевать немножко. Я из Сибири, с Красноярского края, город Канск-Енисейский. Я там родился, жил там до 14 лет, потом сюда переехал до бабушки, в Украину, и жил здесь, отсюда призвался в армию, сюда же пришел опять, здесь выросли мои дети.

— Чем вы занимались в мирной жизни?

— Я дарил людям радости, мебель делал под заказ, ту мебель, которую хотели, ту я и делал. Люди были довольны и радовались жизни. Были и на этот год заказы, но, извините, на этот год все заказы аннулировались, потому что началась вот эта война, не знаю, кому она сильно нужна была.

— Не скучаете по мирной жизни, по любимому делу?

— Как сказать, все скучают, потому что всем надоели взрывы и все такое. Но мы будем идти до последнего. Я не хочу, чтобы из моего цветущего города Донецка сделали какую-то помойную яму, хочу, чтобы наши дети жили и не слышали выстрелов.

— Мы прямо сейчас слышим выстрелы, когда, наконец, прекратятся обстрелы Донецка?

— А это у них спросите. У нас же перемирие. Мы не бомбим, это они бомбят и очень сильно — из крупнокалиберных, гаубиц. Вот они, выстрелы пошли.

— Как далеко вы готовы идти на Запад?

— Пока не признают нашу республику. И пока они не поймут, что мы все братья и делить нам нечего, если они считают, что они паны, а мы должны у них прислуживать, они глубоко ошибаются. Как говорил один товарищ: служить готов, прислуживать не буду. Вот у меня такой девиз. И к этому девизу прислушивается моя дочка, которая со мной же воюет.

— Как так получилось, как ваша дочь оказалась в ополчении?

— Я свою дочь увидел здесь, в Иловайске, в боевых условиях, и только тогда узнал, что она воюет. Она говорила, что работает поваром, кормит ребят, и я же думал, что она их кормит, а как выяснилось, она снайпер и очень неплохой.

— И как Вы отреагировали — неужели не переживаете?

— А что я могу сказать? Она же взрослый человек, ей 24 года, сама решает. И нельзя не переживать за своего ребенка — каждый мужчина, каждая женщина переживает, если у них есть дети, переживает за них. Если не переживает мужчина за своих детей, то это не мужчина. Дети — это святое, как бы там не было с женой — там поругался, развелся, а дети остаются детьми, какого бы они не были возраста — 24 года, 30 лет, 50 лет. Мне вот 50, а у меня мама тоже переживает, говорит: «Сыночек, ну как ты там?», хотя знает, что у меня самого уже взрослые дети.

— Как вы относитесь к тому, что воюют женщины? Мне кажется, это неправильно.

— Нормально. Это вполне нормально. Почему с их стороны воюют наемники? Там есть женщины, и очень красивые, есть и блондинки, и рыженькие есть, они тоже воюют, почему наши женщины не могут тоже воевать.

— За что вам награду — Георгиевский крест дали?

— Георгий — это за деревню Грабово, нас было 86 человек, а их полторы тыщи, а мы трое суток продержались.

— Что для вас означает Новороссия?

— Жизнь. Занятие любимым делом.