Торжество русского духа: Как неприступная крепость пала под натиском армии России (ФОТО)

Торжество русского духа: Как неприступная крепость пала под натиском армии России (ФОТО) | Русская весна

229 лет назад русские войска штурмом взяли казавшуюся неприступной крепость Измаил в ходе Русско-турецкой войны 1787–1791 годов.

Об этом героическом сражении — в материале НИИ военной истории Военной академии Генштаба Вооруженных Сил России.

Значимость этого события также можно оценить по тому, что командовать войсками был назначен легендарный полководец Александр Суворов, чьё назначение состоялось по просьбе главнокомандующего генерал-фельдмаршала Потемкина к императрице Екатерине II.

Ордером № 1335 от 25 ноября 1790 года Александр Суворов был назначен командующим всеми войсками под крепостью Измаил. Суворову предоставлялось право или отступить от дунайской крепости Турции, или овладеть ею. Потемкинский приказ о новом назначении полководца гласил:

«…Флотилия под Измаилом истребила уже почти все их суда, и сторона города к воде открыта. Остается предполагать, с помощью Божиею, на овладение города.

Для сего, ваше сиятельство, извольте поспешить туда для принятия всех частей в вашу команду, взяв на судах своих сколько можете поместить пехоты, оставя при генерал-поручике князе Голицыне для удержания неприятеля достаточное число и всю конницу, которой под Измаилом и без того много.

Прибыв на место, осмотрите чрез инженеров положение и слабые места. Стороны города к Дунаю я почитаю слабейшею. Если бы начать тем, чтобы, взойдя тут где ни есть ложироваться и уже оттоль вести штурмование, дабы и в случае, чего боже сохрани, отражения было куба обратиться…

Князь Потемкин-Таврический».

К ордеру было приложено личное послание графу Рымникскому:

«Измаил остается гнездом неприятеля. И хотя сообщение прервано через флотилию, но все же он вяжет руки для предприятий дальних. Моя надежда на Бога и на Вашу храбрость. Поспеши, мой милостивый друг!

По моему ордеру к тебе присутствие там личное твое соединит все части. Много тамо разночинных генералов, а из того выходит всегда некоторый рода сейма нерешительного. Рибас будет Вам во всем на подмогу и по предприимчивости, и усердию; будешь доволен и Кутузовым. Огляди все и распоряди, и помоляся Богу, предпринимайте. Есть слабые места, лишь бы дружно шли».

В тоже время Султан Селим III и его полководцы связывали с крепостью большие надежды: Измаил закрывал путь «неверным» в европейскую часть Оттоманской Порты — в Болгарию и на Балканы.

Измаил, модернизированный французскими и немецкими фортификаторами в соответствии с требованиями нового времени, являлся самой мощной крепостью на границах Турции.

Работы по ее усовершенствованию велись с 1774 года: главным фортификатором считается француз де Лафит-Клове. В Европе турецкая крепость считалась по тому времени неприступной. В переводе название крепости означало: «Да услышит меня аллах».

То была не просто громадная, обширная крепость, стоявшая на левом (северном) берегу Килийского рукава Дуная. По турецкой военной терминологии она называлась «орду-калеси», то есть «армейская крепость» — крепость сбора войск. Измаил был способен вместить в себя целую армию, и использовался в той войне соответственно своему названию и предназначению. Русская армия еще не имела боевого опыта штурма подобных укреплений.

Османская твердыня напоминала собой неровный треугольник, примкнувший южной стороной к обрывистому, высокому берегу Дуная. Вершина крепости лежала на севере, западная и северо-восточная сторона укреплений почти под прямым углом упирались в полноводную реку. Измаил стоял на склонах прибрежных высот, нисходящих к Дунаю. Широкая лощина делила городские кварталы на две неравные половины.

Измаильская крепость состояла из двух частей — большей западной Старой крепости и восточной Новой крепости. Берег реки в черте города был обрывист, делая здесь плавный изгиб. Общее протяжение крепостных укреплений по внешнему обводу составляло около 6,5 километров. Западный фас — 1,5 километра, северо-восточный — более 2,5 и южный — 2 километра.

Крепость имела мощные стены, представлявшие собой высокий земляной вал с глубоким рвом перед ним и семь бастионов, защищавшие город со стороны суши. Бастионы были тоже земляные, в камень были одеты только два из них.

Высота вала, отличавшегося большой крутизной очертания, составляла от 6 до 8 метров. В юго-западном углу крепости стояла каменная башня Табия с трехъярусной пушечной обороной. От башни к берегу реки шел ров и крепкий частокол из заостренных бревен.

План штурма Измаила. Иллюстрация из книги: Орлов Н.  Штурм Измаила Суворовым в 1790 г.

Ров перед валом имел разные глубины — от 6 до 10 метров, а вместе с валом — до 12 метров и более. Высота бастионов, которые предстояло брать приступом, достигала 20–24 метров.

Большая часть рва была заполнена водой глубиной около 2 метров. Ширина рва определялась в 12 метров, что позволяло осажденному гарнизону сосредотачивать внутри — и конницу, и пехоту для вылазок и контратак. Перед рвом были устроены «волчьи ямы» и всевозможные ловушки для нападающих.

С севера Измаил был защищен крепостной цитаделью. Здесь, на вершине треугольника крепостных обводов, располагался Бендерский бастион, одетый камнем. К западу от цитадели находилось озеро Броска, болотистая местность от которого подходила ко рву.

Со стороны Дуная крепость бастионов не имела. Первоначально турки не укрепили приречную сторону Измаила, надеясь на мощь своей речной флотилии и крутизну обрывистого берега. По всей видимости, так задумывалось и фортификаторами, создававшими «орду-калеси».

Но когда в бою 20 ноября на дунайских водах русские почти полностью уничтожили вражескую речную флотилию, турки спешно возвели на берегу в черте города 10 батарей орудий большого калибра, державших под прицелом речную гладь и позволявшие обстреливать полевые укрепления противника на лежащем против Измаила острове Чатал.

Крепость имела хорошо защищенные ворота. Их было четыре: с запада — Царьградские и Хотинские, с востока — Килийские и с севера — Бендерские. Подступы и дороги к ним прикрывались фланкирующим артиллерийским огнем (это позволяла конфигурация крепостного вала), поскольку ворота являлись самым уязвимым местом в системе обороны Измаила.

Внутри города имелось много крепких каменных построек — частных домов, мечетей, торговых строений, удобных для обороны. Штурм Измаила показал, что турки заранее привели их в оборонительное состояние на случай уличных боев в городской черте.

Измаильский гарнизон насчитывал 35 тысяч войск. Почти половину — 17 тысяч — составляли янычары, отборная султанская пехота. Остальную часть составляли сипахи — легкая турецкая конница, конные крымские татары, артиллерийская прислуга, вооруженные горожане-ополченцы.

В Измаил бежали отряды из разгромленных гарнизонов Кили, Тульчи и Исакчи, не потерявшие желания сражаться с «неверными». Те же, кто не хотел дальше воевать, становились дезертирами, наводнившими прифронтовую полосу султанского государства.

Ряды крепостного гарнизона пополнили экипажи с потопленных под Измаилом судов Дунайской военной флотилии, имевших на своем борту несколько сот орудий малого калибра. Какая-то часть этих орудий усилила прибрежные батареи: речной участок крепости имел только полевые укрепления.

Всего на вооружении крепости находилось 265 орудий, большей частью больших калибров. По другим сведениям — 200 орудий. Из этого количества орудий 85 пушек и 15 мортир стояли на береговых батареях.

«Орду-калеси» имела огромные запасы различных боевых запасов и провианта, подвоз которых прекратился только с началом блокады крепости. По своим тыловым запасам крепость была рассчитана на длительное пребывание за оградой Измаила многотысячного войска.

Комендантом Измаила был один из лучших полководцев султана, опытный трехбунчужный сераскир Айдос Мехмет-паша (Мегмет Айдозла). Турецкое командование не без оснований рассчитывало на его стойкость и упорство, что и подтвердили последующие события. При нем находилось еще несколько пашей (генералов) и брат крымского хана Каплан-Гирей, командовавший ханской конницей.

Стойкость защиты дунайской твердыни Оттоманской Порты во многом объяснялась высочайшим приказом (фирманом) султана Селима III. Сдавшимся в плен грозила смертная кара, что в последнее время, в условиях войны, часто приводилось в исполнение. Кроме того, сераскир мог рассчитывать и на религиозный фанатизм в рядах подчиненного ему войска.

Штурм Измаила. Диорама. Художники В. Сибирский и Е. Данилевский.

Приступ Измаила начался в 5.30 ночи, за два часа до рассвета, 11 (22) декабря 1790 года. На него пошли 9 штурмовых колонн, а том числе две казачьи. Три колонны (5 тысяч пехоты, 4 тысячи черноморских казаков) десантировались в город через Дунай с острова Чатал.

Остальные шесть штурмовых колонн атаковали с суши. Одной из них командовал генерал-майор Михаил Голенищев-Кутузов, которому ставилась задача овладеть Новой крепостью с ее Килийскими воротами.

Впереди каждой из этих шести колонн шли специально отобранные стрелки для поражения защитников бастионов и вала. Впереди двигались также рабочие команды: они несли штурмовые лестницы и были готовы шанцевым инструментом уничтожать палисады и другие искусственные препятствия.

Из имеющейся «конной» кавалерии и четырех Донских казачьих полков Суворов составил общий резерв, разделив 2500 всадников на четыре группы, которые были поставлены напротив крепостных ворот. Конница должна была ворваться в город, чтобы поддержать пеших бойцов в уличных схватках.

Свой командный пункт генерал-аншеф Суворов-Рымникский устроил на небольшом кургане за 3-й колонной генерал-майора Мекноба. Отсюда он руководил штурмом через своих конных адъютантов и вестовых казаков.

Начало атаки неожиданным для турок не было: о генеральном штурме султанский Айдос Мехмет-паша знал от изменников — черноморских, бежавших накануне к туркам.

Потеря внезапности ничего не меняла. Штурмовые колонны пошли на приступ. Их сразу же встретил шквал ружейного и пушечного огня. Атакующие, преодолев ров, по штурмовым лестницам стали взбираться на вал и бастионы. Первыми ворвались на крепостную стену егеря-екатеринославцы во главе с премьер-майором Леонтием Неклюдовым, получившим тяжелое ранение.

1-я штурмовая колонна генерал-майора Львова, отразив яростную контратаку толпы янычар, захватила каменную башню Табия, с трех этажей которой пушки стреляли картечью. Героями взятия Табии стали гренадеры Фанагорийского полка полковника Василия Золотухина, которые, среди прочего, захватили и открыли для кавалерии Царьградские ворота.

Отличилась 6-я колонна генерал-майора Голенищева-Кутузова, взявшая Новую крепость. Но при первой атаке турки, «превосходные числом», сбросили с вала в ров его бугских егерей. Тогда Кутузов ввел в бой свой резерв — Херсонский гренадерский полк. Ударом в штыки херсонцы выбили с бастиона турок и спешенных крымских татар. Суворов, не терявший нити управления приступом, послал к Кутузову вестника о назначении его комендантом Измаила.

Десантники с острова Чатал, которые на казачьих лодках-дубах быстро преодолели Дунай, захватили вражеские прибрежные батареи и к рассвету 11 (22) декабря уже овладели всей приморской частью города, закрепившись здесь для последующих атак.

Пешие казаки-донцы 4-й колонны бригадира Василия Орлова в жестокой схватке в крепостном рву у Бендерских ворот отразили контратаку многотысячной янычарской пехоты. Суворов вовремя подкрепил колонну резервом.

Казаки бригадира Матвея Платова, взойдя на вершину крепостного вала, оказали содействие колонне генерал-майора Голенищева-Кутузова. После этого они спустились с вала в город и начали наступать по лощине, пробиваясь в рукопашных схватках к дунайскому берегу.

В 6.30, спустя всего 45 минут после начала штурма и схваток на валу, вся крепостная ограда «орду-калеси» оказалась в руках русских войск, понесших большие потери в людях. Первая боевая задача суворовской диспозиции была выполнена.

После этого жаркий бой переместился на городские улицы, где скучились остатки крепостного гарнизона: приступом приходилось брать каждое каменное строение. Именно там состоялись самые жаркие схватки, отличавшиеся бескомпромиссностью. Лучи восходящего солнца осветили новое поле Измаильской битвы — городские кварталы, в которых сражались и гибли тысячи вооруженных людей.

Через открытые крепостные ворота Суворов ввел кавалерийские резервы в город, который уже горел во многих местах. Часть конников спешилась. Помимо кавалерии в город вошло 20 орудийных расчетов полковой артиллерии. Пушечный огонь во многом помог атакующим русским.

Над городом стоял дым. Всюду виделось пламя пожаров. Страшное зрелище представляли сорвавшиеся с привязей тысячные табуны обезумевших лошадей, которые носились по пылающим улицам, сметая все на своем пути.

С 7 до 11 часов сражение в городе шло без передышки. После этого оно распалось на отдельные участки. Только под вечер остатки турецких войск стали сдаваться в плен. Штурм победно завершился в 16.00. Достоверно известно, что из всего гарнизона сумел бежать единственный человек, счастливо для себя переплывший Дунай.

Из 35-тысячного гарнизона в сражении пало убитыми 26 тысяч человек, 9 тысяч сдалось в плен. В числе убитых оказались 4 турецких паши и 6 султанов крымского хана. Трофеями русских стала вся крепостная артиллерии, 20 тысяч ядер, до 30 пудов «нерасстрелянного» пороха, 42 речных судна, 345 знамен и 7 бунчуков.

Потери русских войск по победной реляции составили убитыми 1879 человек, в том числе 64 офицеров и 2703 раненых, в том числе 253 офицера. В число погибших тех и других, по всей вероятности, не были включены умершие от тяжелых ранений сразу после взятия крепости.

В тот же вечер Суворов кратко рапортовал о взятии вражеской твердыни на Дунае главнокомандующему генерал-фельдмаршалу Григорию Потемкину-Таврическому:

«Нет крепчей крепости, ни отчаяннее обороны, как Измаил, падшей пред высочайшим троном ее императорского величества кровопролитным штурмом! Нижайше поздравляю вашу светлость!

Генерал граф Суворов-Рымникский».

Штурм Измаила стал торжеством суворовского полководческого искусства, его «Науки побеждать». Сам Александр Васильевич впоследствии скажет, что на такой штурм можно «пускаться только раз в жизни».

Императрица Екатерина II была щедра на награды победителям. Нижние чины получили серебряные медали с надписью: «За отменную храбрость при взятии Измаила декабря 11 1790». Офицеры награждались орденами, в том числе орденом Святого великомученика и победоносца Георгия и Золотым оружием.

Памятная медаль в честь побед А.В. Суворова. 1790 г. 

Те офицеры, которые участвовали в штурме и по каким-то причинам не награжденные, удостоились так называемых Измаильских золотых крестов, напоминавшие по форме Очаковский золотой крест. Они были приравнены к Георгиевским наградам и носились на георгиевской ленте.

Золотой наградной крест для офицеров — участников штурма Измаила.

Сам великий полководец за штурм крепости Измаил, который по числу участников и кровопролития является беспримерным во всей многовековой мировой военной истории, в чем сомнений у историков нет, не удостоился тех почестей, которые получил светлейший князь Потемкин-Таврический, фаворит императрицы.

За Измаил Александр Васильевич Суворов-Рымникский удостоился высочайшей благодарности и произведен в подполковники лейб-гвардии Преображенского полка, полковником которого являлась сама Екатерина Великая. Он стал одиннадцатым при екатерининском дворе, носившим этот почетный чин в российской лейб-гвардии.

Читайте также: Крымская война: русская эскадра уничтожила 15 кораблей врага и 3000 турок, потеряв 37 бойцов в Синопском сражении (ФОТО)

Материал подготовлен Научно-исследовательским институтом военной истории Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации

Количество просмотров: 7 322


b4a8f662eb47b5d8